Обрученные луной

Она на меня очень обидится, просто смертельно, ну и пусть. Договор и муж-Волк ей все равно нужны, верно? Ее воспитывали как наследницу, вот как только эта дурацкая влюбленность пройдет и выгорит, девочка сразу обо всем вспомнит. Ну а дальше все от тебя зависит, Хольм. Не будешь совсем уж дурнем, Лестана поймет, кто ее честь спас. В храм-то она по своей воле пошла как ни крути. Только смотри, если она в подарок на свадьбу попросит мою шкуру, ты сразу не соглашайся, хоть поторгуйся для приличия. Скажи, что за третьего сына подаришь! А там, глядишь, она и смилуется, еще спасибо мне скажет.

И он улыбнулся совсем как прежний Брангард. Хольм наконец-то переплавил то, что кипело у него внутри, в слова. Даже в приличные! И выдавил, хотя больше всего ему хотелось взять брата за грудки и приложить обо что-то твердое:

- Ты… И ты меня пеньком называл?! Ты отправил ее в храм? Дожидаться тебя? Она же… она же тебя любит! Бран, ты… ну ты и сволочь… Как я ей в глаза посмотрю?! Что скажу?!

- Вот это и скажешь, - неожиданно ледяным голосом отозвался Брангард, предусмотрительно отступая на шаг и следя за его руками.

– Что я сволочь. И что ты не знал, а если бы знал – прибил бы. Это же правда? Ну вот. Не ври, говори как есть. Все равно врать не умеешь, но тебе и не надо. Ты ее любишь? Любишь. Хочешь на ней жениться? Хочешь! Согласен с ней уехать? Да! Ну вот, ни слова вранья! А если ты, пенек мохнатый, будешь и дальше тут порядочного корчить, пока девушка ждет… Я сам тогда туда поеду, ясно? И женюсь на ней, что поделать. Будем друг друга всю жизнь мучить на радость маменьке. 

- Вернусь – убью! – выдохнул Хольм, соображая, как быстрее добраться до храма. 

Что он сделает, когда доберется, придумать не получалось. А вот Брангарду надо хотя бы морду набить от души, но некогда!

- Она с твоими Волками поехала! – крикнул ему вслед Брангард, когда Хольм помчался в сторону площади. – Их не прибей!

Хольм его услышал и даже сделал отметину в памяти, но мысли были о другом. Он летел через площадь, едва удерживаясь, чтобы не перекинуться.

Кто-то уворачивался с его дороги, кто-то отпрыгивал, вслед неслась ругань, мельком взгляд Хольма выхватил Рудольва, говорящего с отцом, потом Ингрид, замершую под деревом в объятиях Ивара. Зелено-золотая одежда Кота и его длинная рыжая коса сверкали в отблесках костра. 

Равнодушно скользнув по ним взглядом, Хольм прикинул дорогу до дворца, там еще до конюшен, потом выводить лошадь… Волком он доберется куда быстрее.