Коллекционер слёз

И понятно, если бы он был таким только со мной. Ведь не считает меня чем-то важнее обычной мебели, оно и видно. Но даже в разговоре со своим знакомым торговцем… он казался мне невероятно далеким. Словно тело осталось здесь, а разум давно его покинул, улетев на тысячи миль вдаль, куда-то в дальние города. Подальше от этой изолированной страны, где духи год за годом вытесняют живых в свой мир, утаскивая их днями и ночами. Страшно, наверное, будет тому, кто останется в этом мире последним.

Духи не говорят, насколько я знаю.

Да и со слов Кукловода это так. А ведь интересно было бы спросить у кого-то из них о том, как они стали тем, кем сейчас являются. Умер человек, уже смирился с этой мыслью. Его уже и похоронили, отпели, оплакали. И тут приходит осознание того, что ты не мертв! Скитайся по ночным улицам Лондона, прячься от солнечных лучей, пугай прохожих.

Интересно, а у духов вообще есть разум? Осознают ли они то, кем являются? Или считают себя живыми? Или же вообще никем себя не считают? Вопросов все больше, но теперь даже Кукловод навряд ли даст мне на них ответы.

— Больно было?

Ловко дергает на себя стул, на котором я сижу, разворачивая его вместе со мной. Свет от лампы перестает бить в глаза, и я, наконец, могу взглянуть на Кукловода. Он переоделся, кажется. Хотя почти ничего и не изменилось. Разве что на этот раз маска вновь белая. Он как шахматная фигура, переходит с одной стороны на другую? Играет в свет и тьму?

— Жива ведь.

Кажется, это получилось не слишком приветливо.

Хотя он, кажется, не слишком-то и обратил внимание на мой тон.

— Радуйся, — пожимает плечами. — Учитывая то, что я ничего о тебе не знаю, ты вполне можешь умереть от болевого шока.

— Что?!

— Никто не знает, — легко улыбается, отводя взгляд и отходя к окну.

Я получила возможность встать! Поднимаюсь, слегка пошатываясь. Тело затекло, устало сидеть и отчаянно требует хотя бы небольшой пробежки. Пару кругов по кварталу? Было бы неплохо, только ноги параллельно отказываются держать меня в вертикальном положении, мне даже приходится опираться руками о верстак.

Только сейчас понимаю, что никогда толком не видела глаз Кукловода. Какие они у него могут быть, интересно? Зеленые? Золотистые, голубые или пепельно-серые?

— Какие у меня теперь глаза? — зайдем издалека.

— Один голубовато-серый, второй слегка более синий, — отзывается он, не оборачиваясь. — Одинаковые подобрать в принципе сложно.

Он словно оправдывается этой последней фразой.