Коллекционер слёз

— Что за война? — осторожно делаю шаг к столу и, получив одобрительный кивок Кукловода, опускаюсь на стул перед ним.

— Четырнадцать лет назад началась война между людьми и духами, — он опустил взгляд. — На стороне людей была магия, ведь подобных мне магов на тот момент было в разы больше. На стороне вырвавшихся из другого измерения духов было число.

Я помню улицы, заваленные трупами. Когда за каждым углом тебя поджидал Трупоед. Редко сейчас их встретишь, но это одно из самых мерзких существ из тех, которые вылезают с Того света.

Эти гости пытались вытеснить людей из мира живых, и в большей части Британии им это даже удалось. Здесь же, в центре Лондона, велась самая ожесточенная борьба.

Эту войну мы почти проиграли. Люди умирали сотнями, а духи, по сути являющиеся бессмертными, все прибывали и прибывали. И тогда пришли они.

Кукловод умолк, тупо глядя в одну точку перед собой. Явно не на меня смотрел. Словно бы я была прозрачной. Он действительно пытался что-то высмотреть у меня за спиной. Или просто настолько глубоко погрузился в пугающие воспоминания.

Ну, может, эта война — одна из причин его не особой общительности? Ну, а что? Если бы я пережила подобное, то навряд ли вообще когда-то еще заговорила бы.

— Она умерла в один из последних дней войны, — отрешенно прошептал Кукловод. Затем вздрогнул, встречаясь со мной взглядом. — Да, как я уже говорил, — он вернул голосу холодное непоколебимое, прямо-таки непрошибаемое, спокойствие, — в конце войны появились они. Духи магии, вставшие на нашу сторону.

Сейчас их все больше принято называть феями, но я ненавижу это название. Эти духи у нас особо не прижились, их сейчас не так уж много осталось, кстати. Люди их не слишком-то любят, несмотря на то, что именно эти духи помогли нам закрыть ту дверцу, через которую в мир лезли потусторонние твари.

Но отголоски этой войны, как видишь, все еще шатаются по улицам. Кого-то из них нельзя убить в принципе, кто-то слишком силен, чтобы обычные люди посмели к нему сунуться. Кто-то не представляет угрозы.

Тут много нюансов. Не заморачивайся.

Я продолжаю молчать. Перевариваю информацию. Спайк говорил о том, что их с Риком родители погибли во время этой войны. И эта «она», которую случайно упомянул Кукловод. О ком он мог говорить? Сестра, подруга, мать или жена? Какое разнообразие вариантов. Напрягает то, что этот вопрос меня в принципе интересует.

— В Лондоне мало людей осталось. Особенно после революции, поднятой Канцлером год назад.