Коллекционер слёз

Боялась даже, что за эти слова он может со мной что-то в итоге сделать. Но Кукловод молчал. Смотрел на меня, словно к месту пригвоздив.

— Кто тебе об этом сказал? Попытаться, — пробормотал он, пытаясь вернуть лицу прежнее спокойствие. Получилось отвратно.

— Никто.

— А звали его? — Кукловод без особой надежды склонил голову набок.

— Никак, — слишком быстро выпалила я, чувствуя всю тяжесть его взгляда буквально таки каждой клеточкой тела.

— Передай ему, чтобы больше не лез не в свое дело.

И вот опять мы вернулись к этой вымученной улыбке.

Она словно приклеенная на его лице смотрится. А лицо у Кукловода красивое. Стоп, он серьезно решил просто уйти?!

— Постой! Прости, я…

Он резко обернулся. Глаза на миг сверкнули, поймав одинокий луч света, боязливо скользивший по кухне. Кукловод, покачав головой, приложил палец к губам. Мое тело пробила легкая дрожь, а в следующую секунду я осознала, что не могла говорить. Губы словно слиплись, практически не шевелились. Попытки разлепить их руками не увенчались успехом.

Я тщетно пыталась что-то сказать, извиняясь перед ним за такое сумбурное утро, но он ведь банально не давал мне такой возможности!

Не позволяя ему уйти, я мертвой хваткой вцепилась в край его плаща. Чем вызвала только болезненный вздох, и короткое: «Хватит, Одетта». Он даже не смотрел на меня в этот момент. Только бросил один безразличный взгляд через плечо. От бессилия на глаза навернулись слезы. От этого Кукловод, мгновенно обернувшись, удивленно взял мое лицо в свои ладони, не веря в то, что я плакала.

Стоп, у меня действительно были слезы?!

— Если глаза — зеркало души, — он сглотнул, — тогда слезы — ее осколки?

Не дожидаясь моего ответа, он притянул меня к себе, обнимая. Словно даруя мне прощение. По крайней мере, возможность разлепить губы ко мне вернулась. Оставалось только худыми руками обхватить тело Кукловода, поражаясь тому, насколько он все-таки был крупным мужчиной. А по его тонким чертам лица этого и не скажешь.

Хотя, возможно, тут роль играла еще и любовь Кукловода одеваться капустой. Рубашка, жилет, какое-то подобие пиджака, плотный плащ. Чокнуться можно. Спасибо, что я это не стираю!

— У меня же нет души, — осторожно прошептала я, мертвой хваткой смыкая руки у него за спиной.

— По-хорошему, у тебя и чувств не должно было быть, — не вижу, но слышу, как он спокойно улыбается, утыкаясь носом в мои волосы.

— Хочешь сказать, что не доволен?..