Коллекционер слёз

И все-таки образ улыбающегося Спайка так отчетливо врезался в память, что сейчас всеми моими стараниями не желал оттуда убираться.

Силясь отвлечься от мыслей о парне, я окинула беглым взглядом площадь. И мой взгляд зацепился за мальчика, медленно хромавшего в нескольких десятках метров от меня. Постойте-ка… это же тот самый мальчуган, которого я видела из окна! Как же его звали?..

— Пол? — я осторожно окликнула его, а мальчишка, услышав свое имя, почти подпрыгнул на месте, удивленно глядя на меня. — Привет, помнишь меня?

Он молчал, исподлобья и недоверчиво глядя на меня.

Не узнавал, скорее всего. Действительно, мы ведь всего один раз-то и виделись. И то через окно второго этажа. А в доме Кукловода были очень высокие потолки первого этажа. Так что мой второй этаж почти равнялся с окнами третьего этажа в ближайшем доме.

— Мы знакомились, кажется, — он осторожно подходит ко мне, присаживаясь на край фонтана около меня. — Но я не запомнил твоего имени, — он опускает взгляд, — извини.

— Нет, ничего! — широко и искренне улыбаюсь.

В коем-то веке мне удалось пообщаться с кем-то кроме Кукловода. — Меня зовут Одетта. Живу здесь, — я кинула на дом. — А ты?

— Неподалеку. С мамой и братом живу, — он поджал губы. — Раньше с нами еще сестренка жила. А потом ее забрал доктор.

Где-то внутри что-то защемило с удивительной силой. Значит, его сестра погибла от чумы. Бедный ребенок.

— Мне так жаль…

Я не знала, что нужно было говорить в таких ситуациях. Но тут мальчишка, всхлипнув, сам потянулся ко мне, обнимая и с какой-то удивительной для ребенка силой сжимая в ручках мое пальто.

Он сидел так несколько секунд, а затем отпрянул от меня, окидывая меня подозрительным взглядом.

— Может, еще как-то поболтаем? — он улыбнулся, по-детски невинно, так кроме детей никто не умеет. — Я сейчас спешу, надо помочь маме… по работе.

— Да, конечно, с удовольствием! — какая удача. — Если ты часто тут бываешь, то в конце концов мы с тобой еще непременно встретимся.

— Договорились!

И он убежал, радостно маша мне рукой.

А из рукава его куртки торчала варежка на веревке, которая почти тянулась за ним по земле. Этот ребенок показался мне настолько настоящим и живым, что от этого просто сносило крышу. А потому я поспешила вернуться домой, чтобы сохранить внутри это теплое чувство от общения с ним. Словно бы я пыталась утащить его к себе в комнату и позволить ему впитаться в мои одеяло и подушки, чтобы потом, ложась спать, вновь раз за разом переживать одни и те же эмоции.