Закалённый сталью

Наша задача – выманить их как можно больше на себя. Чем яростнее они по рации будут визжать о том, что нуждаются в подмоге, тем нам же и лучше. Позицию меняй постоянно. Не засиживайся. Запоминай еще – вон в том лесочке, – указал Кузнецов рукой направление, – припрятаны у меня полтора десятка бойцов. Как немчура с опушки выйдет, под их огонь попадет. Наступать оттуда немцам не удобно, а для засады по наступающим – самое оно. Не постреляй их ненароком.

– Понято, товарищ старший лейтенант! – бодро ответил пулеметчик улыбаясь.

– Ну все, бывайте! – скороговоркой пробурчал Кузнецов и пошел по окопу дальше инструктировать.

Прошло еще какое-то время. Гаврилов начал дремать на дне окопа с пулеметной лентой в руках, как услышал голос пулеметчика, явно обращенный к нему:

– Долго немцы молчат. Время уже к десяти близится, а от них тишина. Забыли, что ли про нас?

– Как же, забудут они, – сурово пробурчал Семен, злясь на себя, что поддался власти сладкой дремоты.

– И то верно, – зевнув, медленно произнес Иван.

Ночь забрала массу физических сил и человеческий организм, так или иначе, не может долго находиться в напряжении. Поэтому Гаврилов снова начал дремать, несмотря на озноб, хотя и пытался себя всячески взбодрить. Глаза смыкались, в какой-то момент ловил себя на мысли, что спать никак нельзя, вздрагивал, немного поворачивался, либо занимал иное положение, пытался отвлечь себя мыслями о предстоящем бое, но все повторялось заново.

За спиной внезапно ухнуло и раскат разрыва пронесся по высоте.

От неожиданности Гаврилов даже подскочил в окопе. Разрывы буквально покатились по позициям то тут, то там. Семен вжался в стенку окопа, накрыв голову руками, как учил пулеметчик. Где-то из-за спины, среди свиста мин и гула разрывов донеслись стоны и крики. Немцы утюжили высоту старательно. За десять-пятнадцать минут, казалось, не осталось и метра земли, не тронутого минами.

Гаврилову уже приходилось бывать и под огнем артиллерии, и под авианалетом. Страх, естественно был, но не такой, как в первый раз.

Хотя и таких плотных разрывов не было – высота сама по себе не такая уж и широкая, поэтому кучность была высокой. Внезапно справа застрочил немецкий пулемет. Семен повернул голову – Иван уже свесился из окопа и прицельно, короткими очередями начал по кому-то стрелять. Гаврилов попытался высунуться посмотреть, но тут же получил удар ногой в бок от пулеметчика: «Сиди, малой, твое дело – ленты заряжать, здесь без тебя разберемся».