Закалённый сталью

Без тебя никто пианино не занесет, – засмеялся Иван, – придут фрицы, а нам и сыграть то им не на чем, потому как Гаврилов не донес вовремя инстрУмент.

Ближе к полудню показалось, что земля начала подрагивать, будто небольшое землетрясение пробежало по округе. Чуть позже из лесочка стало доноситься тарахтение танковых двигателей, и почва под ногами начала вибрировать куда ощутимей.

– Вот и дождались, – буркнул пулеметчик.

Немцы начали снова с минометного обстрела высотки. Гаврилов с Иваном вжались в дно окопа, обхватив голову руками.

Накрывали плотно. Несколько раз казалось, что мины свистят прямо на них, но грохало совсем рядом. Пулеметчик несколько раз выглядывал из окопа и снова падал обратно. Значит, не двинулись пока.

Со стороны леса взревело несколько двигателей, даже сквозь шум разрывов, было отчетливо слышно, что танки выдвинулись. Ваня подполз к пулемету и прицелился. Замер. Минометный обстрел все не прекращался. Гаврилов уже не пытался встать и выглянуть из окопа.

Он достал следующую ленту и приготовился передать ее Ивану, как только потребуется. Пулеметчик ждал. Лязганье гусениц, между грохотом разрывов, доносилось все четче. По звуку казалось, что танки уже в сотне метров перед позициями. Семе жутко хотелось привстать и выглянуть, чтоб своими глазами увидеть происходящее, хотя бы понять, сколько танков на них движется, но четкое осознание того, что каждый должен делать свою работу, удерживало его на месте.

Застрочил пулемет. Справа еще один.

Стали слышны автоматные очереди и одиночные ружейные выстрелы. Минометный огонь же затихал. Боялись немцы своих зацепить. Ваня стрелял короткими очередями. Постоянно переводя ствол то влево, то вправо. Минуты не прошло, как первая лента с лязгом ударила под ноги. Он вырвал из рук Гаврилова следующую и перебежал влево. Сёма уже стал набивать пустую. За спиной ухнуло. Со стен окопа и сверху посыпалась земля. Видно, один из танкистов решил первый снаряд послать как раз по пулеметчику, который одним из первых себя обнаружил. Гаврилову показалось, что шум боя, эта какафония тяжелых и свистящих звуков, наполненная гулом от разрывающихся снарядов, резко стихла. Да, еще слышны были отдельные разрывы, но значительно тише. По ноге что-то ударило. Сёма приподнял голову и увидел, что это очередная пустая лента, которую Иван бросил рядом, конец которой ударил по сапогу Гаврилова.

Тем временем, пулеметчик с новой лентой устремился значительно правее.