Факультет закрытых знаний

 

— Вейрис, — донесся слегка раздраженный голос Итона-Бенедикта, — вы хотите заполучить простуду и проваляться ближайшую декаду в лазарете, пропустив все самое интересное?

Не прошло и секунды, а я уже стояла внутри дома и с любопытством смотрела на него. Я была на крючке, охотно слопав наживку.

— А что? Вы планируете что-то грандиозное в эту декаду?

Итон-Бенедикт снисходительно улыбнулся и указал на дверь за моей спиной. 

— Думаю, для начала кое-кому надо одеться и привести себя в порядок.

После чего этот наглый субъект развернулся и стал подниматься по лестнице на второй этаж.

Окинув просторную гостиную и комнату, куда меня послали наводить марафет, я поправила полотенце и принюхалась. Моя старшая сестра любила повторять, что неприятности и секретики пахнут по-особому. Это легко узнаваемая смесь из приключения и веселья с легкой отдушкой грозящей беды. Но хотя сам Итон-Бенедикт был фигурой нереально загадочной и любопытной, его жилище пахло почему-то неприятно: плесенью и высохшими без ухода фиалками на окнах (остатки былой роскоши от директора Варениуса), а из подвала поднимался запах подгнивших овощей. ..

М-да... Я в таком месте не стала бы обитать. Может, поэтому ректор предпочитает свою городскую квартиру?

Так и не найдя на первом этаже дома ничего примечательного, я кинула вороватый взгляд наверх, но решила не рисковать. Хороша же я буду, если полностью одетый ректор застукает меня шарящей в его личных вещах! 

Нырнув в комнатку, которая оказалась небольшой ванной, быстро оделась, просушила влажные волосы полотенцем и несмело выглянула в гостиную.

 

— Я на кухне, — раздался знакомый голос, а следом до моего чуткого слуха донесся мелодичный звон расставленных на столе чашек.

Сегодня день повторов, что ли? Сначала дежавю с забором, теперь вот вторая мужская попытка накормить голодную парду... Тем не менее я весьма охотно пошла на кухню, привлеченная запахом свежего пирога с курагой, земляничного варенья и ароматного чая с анисом и мятой. 

— Присаживайся, — не поворачиваясь, сказал мужчина, продолжая производить какие-то сложные манипуляции у плиты.

— У вас глаза на затылке? — вырвалось прежде, чем я вспомнила, что веду разговор с ректором. 

Итон-Бенедикт развернулся и выразительно поднял брови. Взгляд его был суров, а на серьезном лице прямо-таки застыла фраза — «что за панибратство?».

— Извините, — вернулось ко мне прежнее чувство неловкости, — просто я же оборотень, мы двигаемся бесшумно.