Приключения барона Вулдижа, потомственного некроманта. Трилогия

Пока святой инквизиции докажешь, что имел полное право так поступить… Словом, кучу времени потеряешь.

Девушка молча смотрела на меня с непонятным выражением непроницаемых синих глаз. Будто хотела меня еще о чем-то спросить, но стеснялась. Когда пауза затянулась до неприличия, я улыбнулся и задал самый волнующий меня вопрос:

– А почему, собственно, вы… ты об этом меня расспрашиваешь? Неужели собираешь сведения о жизни некромантов? Не думал, что подобная тема может заинтересовать молодую симпатичную девушку.

Таша на миг скривилась, словно от сильной боли, но тут же вновь вернула на лицо равнодушную маску. Но этой секундной потери самообладания мне вполне хватило, чтобы разглядеть на дне зрачков девушки настоящее отчаяние. Чем дальше, тем все занимательнее. Сдается, Таша ко мне явилась далеко не по доброй воле.

– Я хотела… – запинаясь, начала собеседница.

Замолчала и неожиданно сгорбилась, спрятав лицо в ладонях. Я не вмешивался, терпеливо дожидаясь продолжения. Давно прошли те времена, когда жалобные вздохи могли вывести меня из состояния равновесия.

Да и потом, не доверяю я как-то подобным тщательно разыгранным спектаклям.

– Моей жизни угрожают, – наконец глухо призналась Таша, следя за моей реакцией через растопыренные пальцы.

– Вот как? – с вежливым безразличием переспросил я. – Сочувствую.

Глаза девушки яростно и зло блеснули, и она напряженно выпрямилась в кресле, одарив меня полным ненависти взглядом. Я ответил отстраненной улыбкой, заставив собеседницу побледнеть от тщательно сдерживаемого бешенства.

Замечательно, а какой реакции она от меня ожидала? Что я, прельстившись ее фигуркой и смазливым личиком, схвачу меч и побегу убивать неведомых обидчиков? Милая девочка, я не был бы некромантом, если бы с малых лет не научился ставить разум превыше сиюминутных порывов и телесных желаний.

Естественно, вслух я ничего не стал говорить. Лишь вальяжно развалился в кресле, с искренним любопытством ожидая продолжения представления.

– Люди говорили, что у вас сейчас тяжелое финансовое положение, – вновь перешла на сухой официальный тон Таша, с демонстративным презрением окидывая взглядом довольно бедную обстановку кабинета. Я задумчиво почесал подбородок, только сейчас заметив влажные разводы на стенах. Надо же, и тут крыша протекает. Этим летом дожди превратились в настоящее стихийное бедствие.

– Возможно, – не стал отрицать я очевидного.