Приключения барона Вулдижа, потомственного некроманта. Трилогия

Темные волосы разметались по вытертой обивке кресла, а под глазами девушки я только сейчас разглядел глубокие черные тени от недостатка сна. Правильно, меньше надо было на ее грудь пялиться. Тогда бы сразу заметил, как на самом деле устала неожиданная гостья. Поди, нормально не отдыхала со времени последнего покушения.

Я покачал головой, молчаливо коря себя за недогадливость, и осторожно взял Ташу на руки. Та вздохнула во сне и прильнула ко мне, доверчиво обхватив за шею руками. Куда бы тебя устроить, чтобы и нормы приличия соблюсти, и не дергаться при каждом подозрительном шорохе, думая, как ты там поживаешь.

И дело тут даже не в неведомом кровожадном убийце, а в весьма своеобразном характере моего замка и вещей, которые в нем находятся. Вряд ли после всего пережитого Таше понравится наутро лицезреть вместо своего отражения в зеркале мерзкого упыря.

«Демоны с ними, с приличиями! – мысленно фыркнул я, уже несколько притомившись держать девушку на руках. – В моей комнате поспит».

И, приняв такое непростое решение, я неспешно отправился в спальню. Чувствую, сегодня фамильные призраки и привидения замка настоящий праздник устроят. Как же, их хозяин впервые за долгое-долгое время сподобился девушку привести, причем живую.

Поздним вечером опять пошел дождь. Я стоял около окна и задумчиво наблюдал, как сплошные потоки воды заливают стекло. Изредка пасмурную хмарь разрывала молния, слепящим мертвенным отблеском озаряя окрестности замка, но недовольное глухое рокотание грома приходило намного позже, когда казалось, что его уже не будет.

Я вздохнул и повернулся лицом к жарко натопленной комнате, которую освещала лишь одна свечка, стоящая в изголовье кровати. Пришлось ради неожиданной гостьи растапливать камин. К сожалению, девушка вряд ли столь же привычна к холодным сквознякам замка, как я. Вновь незапланированные расходы. Если каждый день дрова тратить, то зимой, пожалуй, точно придется в спячку впасть, чтобы окончательно не замерзнуть.

Таша что-то неразборчиво пробормотала во сне и перевернулась на другой бок. Все еще спит, горемычная. За целый день ни разу глаз не открыла. Ни когда я отнес ее в свою комнату, ни когда снимал с нее раскисшие от дорожной грязи туфли, явно не предназначенные для длительных прогулок при такой погоде, ни когда устраивал на кровати и укрывал одеялом. Естественно, платье я оставил на девушке, а то еще заподозрит в покушении на ее девичью честь.