УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

Герману понравилось! Ему правда понравилось!

– Я не люблю, когда ругаются. Может, стоит как-нибудь собраться всем вместе, наготовить еды и поболтать по душам, а? Девочки перестанут дуться, и все будет хорошо.

Дверь скрипнула и на пороге возникла хмурая Стефания. Окинула взглядом теплую компанию и наморщила нос:

– Кто сгорел? На весь этаж развонялись, кашевары.

Она огрызнулась как-то лениво, почти по привычке, к тому же сама первая заговорила с ними.

Герман отвернулся, не желая вступать в очередной глупый конфликт, а Берт приветливо помахал лопаткой:

– Присоединяйся.

Я сырники пожарил, вкусные. Герману всегда нравились мои сырники.

Девушка скептически покачала головой:

– Нет уж, спасибо. Друга своего корми, а то он так хлюпиком и останется. Будет штабной крысой, стряпающей делишки у других за спиной. Приятного аппетита.

Она ушла, даже не выслушав оправданий.

– Ну почему она всегда так? – посокрушался Берт. – Неужели правда обиделась? Ты же хотел как лучше.

 И повернулся к Герману.

Тот уже не ел:

– Что значит “всегда нравились”? Ты что-то вспомнил? Что? Что ты вспомнил, Берт?

Юноша испуганно вздрогнул. Говоря это, он ни о чем таком не думал, оно само вырвалось. Помнил только, даже не помнил, а точно знал, что раньше уже готовил для Германа. Значит ли это, что они были знакомы до училища?

– Нет, ничего. Совсем ничего. Я просто так сказал, чтобы Фанни осталась.

Лгать Герману было тяжело, и Берт прикрыл глаза на мгновение. Как ему быть? Ведь Герман знает его, его прошлое, но не говорит.

Выходит, Берт действительно был плохим человеком, и Герман не желает его расстраивать? Нужно ли знать такое прошлое? Все вокруг стараются защитить Альберта, а он просто позволяет о себе заботиться. Как сейчас, не пытаясь выведать у друга правду. Если он не рассказывает, значит, ему неприятно. А если так, лучше Берт сделает это сам.

Достаточно будет начать с того, что у него под рукой. С эспады.

Спать укладывались строго после объявления отбоя, но сегодня после неприятной сцены со Стефанией легли даже раньше, молча.

Берт вскарабкался на второй ярус, точно над Германом, и долго лежал, прислушиваясь к его дыханию. Девочки заснули довольно быстро, а Герману, кажется, потребовался целый час, чтобы успокоиться и провалиться в сон.

Берт завозился, доставая из-под матраса припрятанную шпагу. Лунный свет, падающий из окна, заиграл на отполированной поверхности и на золотой вычурной гарде.