УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

Гротт не тронулся с места, и они оба стояли в противоположных концах комнаты, а между ними на пушистом белом ковре, свернувшись калачиком, лежал Берт и тонко жалобно хныкал. Герман быстро огляделся и увидел на столике бертову шпагу.

Вальтер стремительно приблизился, опустился рядом с юношей на колени и, взяв за подбородок, заглянул в лицо. Смотрел долго, целую минуту, после чего Альберт захлопал мокрыми ресницами и попытался встать. Гротт помог ему и усадил на мягкий диванчик.

– А теперь можешь выплескивать свое раздражение, – хмуро бросил учитель и повернулся к Герману.

– Хотя я его и так чувствую.

На ум пришла пара фразочек из репертуара Рене, но Герман был иначе воспитан. Прежде, чем вступать в дискуссию, он убедился, что Берт действительно в порядке. Эманации боли от него больше не исходили, но поток эмоций был какой-то вялый и смутный, он плохо читался.

– Альберт? Альберт, ты как?

Юноша вздрогнул, точно только что проснулся, и сцапал Германа за руку мертвой хваткой:

– Дядя накажет меня, если узнает о нашей дружбе.

Не приходи завтра, хорошо? Встретимся через три дня у нашего дерева, – он замолчал, взгляд прояснился, и Германа обожгло настоящим взрывом облегчения. – Герман! Ты за мной пришел, да?

– Да. Ты бестолочь.

Он немного успокоился и приготовился к общению с Вальтером, тот никуда не спешил уходить и спокойно ждал, опершись на край столика. В глубине полутемной комнаты мерно тикали часы, на оклеенных красивыми полосатыми обоями стенах висели небольшие строгие рамки с пейзажами.

Герман переместил взгляд на стол и заметил посреди идеального порядка неаккуратную стопку нотных листов.

– Я ничем ему не навредил, – опережая первый вопрос, произнес Гротт. – Но не пытайся прощупать меня, до этого ты еще не дорос. Твой друг сам ко мне пришел, можешь у него спросить.

– Как мне узнать, что вы вложили ему в голову?

– Правильный вопрос, – усмехнулся Гротт. – Никак. Но я ничего, выражаясь твоим языком, не вкладывал. Он пришел ко мне за помощью.

Не доверяет тебе?

Герман едва не зарычал от бессилия – любые логические выводы рушатся, если под них невозможно подвести точные факты. А Гротт мог играть ими как угодно, и Герман в любом случае оставался в дураках.

Альберт взволнованно закопошился:

– Это правда, Герман. Рене же сказал, что на эспаде есть следы магии, поэтому я попросил учителя Гротта взглянуть.

Герман обреченно прижал ладонь к лицу:

– Ты и Рене умудрился заложить.