УВМД-1. Семь рыцарей для принцессы

– Зачем ты так? – Берт сел, неловко приглаживая буйные кудри, после ночи превратившиеся в золотистое гнездо. – Что случилось?

Герман швырнул в него скомканное одеяло.

– Подъем, – скомандовал он, мысленно посмеиваясь над сонно моргающим соседом. – По расписанию утренняя зарядка, душ, завтрак и твоя первая лекция. Не успеешь на зарядку, и завтрак тебе уже не понадобится.

Понукаемый уверенным строгим голосом, Альберт торопливо вскочил с кровати, ударился о верхнюю полку, бросился к шкафу, куда накануне определил свои нехитрые пожитки, но был ловко пойман за химок.

– Эй, а постель заправить? – Герман отпустил его и покачал головой. – Порядок превыше всего.

Берт уныло поплелся обратно, а Герман между делом отметил про себя, что некоторым стоило бы навести порядок не только в комнате, но и в голове. Правда, сколько он знал Берта, тот прекрасно жил и с полным хаосом вместо мозгов. Многие бы обзавидовались.

Альберт плохо представлял себе, что подразумевалось под словами “утренняя зарядка”, а Герман хранил интригующее молчание.

В итоге обратно к дверям общежития, которое по традиции именовали не иначе как казармой, Берт добрел, опираясь на плечо нового друга. Он не помнил, как обстояли его дела с физическими нагрузками, но догадывался – не так чтобы очень радужно. Мышцы ныли, в груди бил набат, но вместе с тем даже эти не слишком приятные чувства казались смутно знакомыми. Берт мог с уверенностью сказать, что завтра к утру они пройдут и, скорее всего, больше не вернутся. Вот Герман словно бы и не пробежал вместе с ним эти три километра, не приседал и не подтягивался.

Даже почти не взмок, что уже само по себе было смертельным оскорблением для толпы выдохшихся и злых, как цепные псы, курсантов УВМД*. Они проводили странную парочку косыми взглядами, среди которых выделялся один. Ролан свалился на втором километре и подвернул ногу, однако никто даже не стал вызывать медика. Все это видели, потому и неудивительно, что он просто мечтал сорвать на ком-нибудь злость.

К счастью, Герман будто почувствовал это заранее, еще в зародыше, и поспешил увести Берта подальше.

– Неужели так будет каждое утро? – он с хрустом потянулся и провел ладонью по взопревшему лбу. – Если да, то я точно умру раньше, чем вспомню, кто я и откуда.

Говорить об этом после беседы с Германом стало легче, как будто тот взял часть груза на себя. Когда Берт открыл глаза в душной тесной клетушке под крышей, первое, что он почувствовал – мерзкий запах въевшегося в постельное белье чужого пота.