Праскалиум

На золотых пуговицах был выгравирован точно такой же символ, как над зеркалом. Тина потянулась к глиняной подвеске на шее. Она открыла рот и присела.

Я запрыгнул ей на колени и недоверчиво зашипел. Тина прижала меня к груди успокаивая.  Не нравился мне этот гость. 

Рэйвэниан понимая её, да и моё замешательство, поспешил объясниться.

– Дело в том, что я прибыл по поручению самой Кисаны двенадцатой, за её портретом.

Тина чуть со стула не упала и даже закашлялась. 

– П-простите, что? 

Я не знал, то ли она радуется, то ли боится, но одно было точно: моя девочка жутко волновалась.

Стук её сердца я отчётливо чувствовал всем телом. Гость в сиреневом камзоле поведал, что Кисана, является божеством в двенадцатой степени, а также действительной императрицей и преемницей кошачьей династии Егур. Мир Праскалиум процветал при её отце, а теперь и при ней.

Молодой человек поправил волосы.

– Но как вы узнали о портрете?

Рэйвэниан пояснил: 

– Когда в земном или подобных ему мирах появляются существа с высокими вибрациями, обладающие талантами, полезными для их империи, они загораются звёздами на карте ''миражей'' при дворце Кисаны.

Чем больший интерес и доброту проявляют существа к кошачьему роду, тем более пристальное внимание к ним приковано. В дальнейшем с такими талантами империя заключает договор о сотрудничестве. Этот камзол для меня создал человек. На Земле множество талантов, и некоторые  являются нашими союзниками. Ваша картина излучала высокие энергетические вибрации даже будучи не законченной. Кисана немедленно послала меня выкупить её, – он достал что-то и протянул на ладони. Это оказалась горсть самоцветов.

Тина не спешила заключать сделку и попросила больше рассказать о их мире. Рэйвэниан поморщился, явно что-то недоговаривая.

– Я хочу лично отдать  Кисане портрет! – заявила решительно Тина. 

Моя мохнатая челюсть, кажется, оказалась у неё на коленях.  Даже гость был ошеломлен подобной выходкой.

– Но это невозможно! Прошу, возьмите плату и отдайте, наконец, портрет! – потребовал он.

Тина почувствовала раздражительность молодого человека и, зажав губу, неохотно сняла холст с мольберта, протянув Рэйвэниану. Его будто озноб пронял от прикосновения к руке Тины. Гость поменялся в лице.

– Хорошо, если так изволите, можете пойти со мной. 

Тина просияла от счастья и вприпрыжку побежала  мыть руки. Я в недоумении смотрел на гостя, пытаясь сообразить с чего это вдруг он передумал.