Под колпаком у ректора

Просто сметет оставшийся от нас пепел — и выкинет на клумбу под окнами. Отличное удобрение получится.

— Точно псих, — испуганно шепнула София, которая сидела сейчас белее белого. — Даррен, а ведь ты был прав, когда говорил Магде, что у всех некромантов мозги набекрень.

— Арлин! — почти не разжимая губ, процедил тот. — Немедленно исцели Софию ее несчастную пятку!

Ну что я могла сделать? Только в третий раз ткнуть пальцем в мозоль подруги. Правда, все с тем же успехом.

София зло скривилась. Открыла рот, видимо, желая высказаться насчет моих умственных способностей, но не успела.

В этот момент Родерик закончил свои зловещие приготовления. Неприятно хрустнул пальцами, сведя их в замок перед собой, и тут…

О, наверное, со стороны это было очень красиво. Огненный вал над нашими головами зародился так внезапно, что я просто не поняла, как именно это произошло. Но внезапно воздух под потолком аудитории вспыхнул, заалел — и переродился в бушующее пламя. Даже будучи под защитой, я чувствовала, какой чудовищный жар царит в глубине заклятья.

Если эта громада рухнет на нас — то и пепла, скорее всего, не останется.

— Мамочка…

Я так и не поняла, кто из нас это выдохнул. Не исключаю, что и сама.

И вдруг на меня снизошло ледяное спокойствие. То самое, которое я уже испытала на кладбище, когда думала, что ожившая статуя вот-вот доберется до меня и растерзает.

Время послушно замедлило ход. Легкое движение рукой — и София изумленно округлила глаза, когда ее пятку окутало облако исцеляющих чар.

 

А затем… Затем я отвернулась от нее и встала рядом с Дарреном и Бернардом. Родерик, заметив это, усмехнулся — и первые жгучие капли сорвались с огненного потолка, зависшего над нашими головами.

Сорвались — и исчезли, даже не коснувшись защитной сферы, когда я резко вскинула вверх руки. 

— Погасни! — сорвалось с моих губ повелительное.

Щит, оберегающий нас все это время, не выдержал мощи противоборствующих заклятий. Напоследок особенно ярко вспыхнул и растворился без следа.

Пламя недовольно зашипело, как будто в него плеснули ведром воды. И неожиданно аудиторию окутал белый едкий дым, когда огонь умер так же внезапно, как и зародился.

Наверное, надо было обрадоваться. Повернуться к друзьям и сказать — мол, что, не ожидали от меня такого?

Но мир вокруг меня дрожал, готовый в любой момент расколоться на тысячи осколков. Навалилась такая чудовищная усталость, что даже вздохнуть лишний раз было тяжело.