Сорцерий. Книга II. Свет во Тьме.

Они обвили руку Виктории и устремились дальше, пытаясь опутать ее целиком. Ведьма подскочила, не понимая, что происходит. Увы, по обостренной жажде мести и разрывающему чувству злости она осознала, что Тьма хочет слиться с ней воедино. Кровь больше не может сдерживать Тьму, ведь Виктория сама открыла душу и приняла ее.

Смоляные нити, как руки, знающие истинные желания ведьмы, кинулись вперед, оттолкнули Софи и скрутили охваченного страхом мальчишку. Виктория замерла, остекленела. Она ощутила тепло внутри, сладость криков подруги, но настоящую жажду мог удовлетворить только хруст костей невинного ребенка.

Проснувшись, дочь Виктории в ужасе закричала. Ведьма будто очнулась и вдруг бросила на Софи испуганный взгляд. Виктория понимала, что может сотворить нечто страшное, непоправимое. В этот короткий миг Софи показалось, что она увидела ту прежнюю, настоящую подругу, которую так любила. Ведьма на глазах рассыпалась стаей черных ворон. Птицы закричали, зашумели крыльями и немедля устремились из дому прочь. Софи выбежала следом во двор, наблюдая, как скоро вороны исчезли на полотне ночного неба.

Достигнув цели, стая ворон сбилась в единый поток и ударилась в землю. Черные перья разлетелись по сторонам, Виктория оказалась на безымянной горе королевства Вангшенг, возле знакомого строения — обители Гекаты. Ведьма не понимала, как сумела переместиться столь скоро и далеко без использования кристаллов, на одном только желании, но чувствовала приятное самодовольство. Виктория хотела встретиться с бабушкой, способной разобраться и исправить многое.

Смоляные нити по-прежнему овивали ведьму и струились кругами. Внутри Виктории еще шла борьба между Светом и Тьмой, ломались последние стержни.

Ведьма подошла к дворцу. Горгульи зашевелились, ожили и спрыгнули перед Викторией, преградив путь. Одна горгулья рванула вперед. Виктория взмахнула руками, но ее собственная сила не проявилась. Вместо нее в ход кинулись кружащие черные нити и в одно касание превратили горгулью в пыль. Ведьма испугалась темной силы, хоть та и притягивала, и отошла назад.

Теперь Тьма требовала платы, наседала точно болезнь, желая владеть Викторией или сморить.

Двери открылись, из дворца вышла Геката. Она сразу поняла, в чем дело:

— Значит, сбежала.

— Помоги мне!

— Ты сама открылась Тьме и, как видно, она тебе по вкусу больше. Тьма не кружила бы вокруг тебя, если ты не хотела с ней единения.

— Я не хочу, нет!

— Горгульи чуют твою темную душу, слышат настоящие помыслы.