Угасший ангел. История Лютия Редвуда. Книга 2

— Я обещал связать наши жизни при следующей встрече! И неужели ни слова она не сказала?! — продолжил Ларс, ни к кому конкретно не обращаясь и подходя ближе.

— Нет, — спокойно ответил Габриэль.

— Кайтлин, неужели… — тут Ларса затрясло, и единственное, что он теперь хотел — лишь только убежать. Убежать, обдумать сложившуюся ситуацию, понять, какие вопросы он хочет задать, что выяснить, а затем, если на то пошло, если Кайтлин и правда любит теперь брата — оставить их. Несмотря на измену, он решил не опускаться до её уровня, пытаясь отомстить.

Насильно мил не будешь, и лучшее, что он может сделать — просто отпустить её. И попробовать забыть. Или хотя бы облегчить боль от душевного шрама, оставленного изменой. Хотя, не буду скрывать, сейчас в нём бурлила ненависть, вызванная ревностью. Убийственная.

Громко ругнувшись, Ларс развернулся и медленно и вальяжно пошёл в свои покои, пока был в поле зрения Кайтлин и Габриэля. Затем, когда понял, что они его не видят, побежал, что есть силы, наверх — в свою позабытую башню исследований.

Он ворвался в неё и, не зная, что делать, стал кружить по круглой комнате. Он кружил минут двадцать, рыдая, весь покраснел, затем стал чувствовать, что его воротит и ему плохо. Очень. Он стянул одеяло с кровати, и вдруг откуда-то, видимо увлекаемая одеялом, упала бумажка. Ларс не сразу обратил на неё внимание, но, когда уже лёг и стал раздражаться, что на полу что-то валяется, подобрал её, чтобы убрать, однако заметил своё имя.

Заинтересовавшись, он стал читать мятое письмо, написанное на скорую руку и как будто бы не за один раз, а за несколько, возможно, десятков присестов, и очень маленьким, едва разборчивым почерком.

Местами оно было будто промокшее небольшими капельками:

«Ларс! Я ненавижу себя, ненавижу свою красоту. Этот лишённый какого-либо достоинства и благородства не человек, а зверь… Всё началось с того, что он стал обращать на меня внимание, но я не сильно придавала этому значение. Но в какой-то день как оказалось мой отец письменно согласился на свадьбу с ним.

Я, ничего не понимая, должна была теперь знакомиться с Габриэлем, будь он проклят! Я была не согласна, и мы оба поехали к отцу. Оба, потому что он с того момента больше не отпускал меня. В моём родном доме отец даже не стал слушать о тебе, ему было плевать, потому что ты, по его словам, никто, в отличие от Габриэля — будущего короля. Я ничего не добилась. В тот день я была впервые изнасилована. В своём же доме. Отец наверняка слышал это, но даже не помог мне.