Жизнь ради мести

И что-то внутри брюнетки стонет от разочарования, стонет безмолвно, но очень горестно, а он продолжает дарить легкие дразнящие поцелуи. А голубоглазая снова чувствует его лицо, щеку, которой он потерся о её ноги, пальцы, осторожно подбирающиеся туда, где только что касался язык, и снова дыхание… дыхание там, где все пульсировало от желания. Легкое дуновение, как издевка над распаленной кожей. Поднявшись выше, Основатель снова коснулся губами груди и в тот же момент послышался звук расстёгивающейся ширинки. Именно он заставил Леру нервничать, ведь приближался самый волнительный для неё момент.

      Почувствовав, как его руки плавно раздвинули её ноги, девушка непроизвольно закусила губу. Ощутив твёрдую плоть у себя между ног, дыхание сбилось ещё сильнее, а голубые глаза с толикой страха посмотрели на Вальдо, который еле сдерживал собственную похоть. Сейчас он не был холоден, но явно сосредоточен и чертовски возбуждён. Его алые глаза источали желание, от которого волей-неволей девушка дрожала.

— Тебе страшно? — голос Основателя был тихим и хриплым… Мужчина плавно вошёл, не достигая преграды, но дав почувствовать своё огромное достоинство, которое на данном этапе причиняло явный дискомфорт юной особе.— Н-немного…— Просто расслабься и позволь мне завладеть тобой полностью.

      В тот же момент одним резким движением мужчина вошёл, взрывая низ живота волной боли, страстно припадая к губам смертной и заглушая её крик. В следующее мгновение он вышел, вновь вошёл ещё глубже и полный наслаждения стон смешался с болезненным всхлипом.

Лера дернулась, пытаясь ослабить степень проникновения, но Джиллес медленно вышел, чтобы ударить вновь. Однако теперь его движения были не такими болезненными и девушка начала медленно расслабляться.Едва Валерия плотнее прижалась к нему, Прародитель тихо застонал и вернулся к ритмичному вторжению в её внутреннее пространство. Только теперь всё изменилось, и голубоглазая сама хотела, чтобы он вошёл глубже, быстрее, сильнее и весь. И когда она была уже на грани, сквозь дикое биение сердца услышала хриплое:

— Моя!

      Рывок, и брюнетка оказалась на животе, а остатки ночной рубашки полетели на пол, и почти сразу его губы на коже, прикосновения его лица от плеч и ниже, ласковые покусывания пониже спины и скользнувшая между бедрами ладонь. Всё это доставляло удовольствие юной особе, которая, не стесняясь, выкрикивала имя бессмертного и выгибалась ему навстречу.