Жизнь ради мести

Его глаза внимательно вглядывались в пульсирующую вену, и от нетерпения Прародитель облизнул свои бледные губы.

— Омерзительно? А вот твоему телу нравится, — ледяной голос превратился в сдержанный, зловещий шёпот. — Слышишь, как бьётся твоё маленькое сердечко и прерывается дыхание? Твои щёки порозовели и уж точно не от мороза! Не люблю ложь — она отвратительна, — аристократ медленно провёл по тёплой коже кончиком языка. Голубоглазая не оставляла попыток вырваться, но было слишком поздно.

      Острые клыки резко, грубо впились в столь аппетитную плоть.

С губ девушки слетел сдавленный крик. Сейчас ей было действительно больно и приходилось изо всех сил сдерживать слёзы.

— Б-больно! Прекратите… пожалуйста, — прошло ещё несколько адских секунд перед тем, как всё закончилось, и Лера, упав на колени перед монстром, судорожно схватилась за рану. Двигаться удавалось с трудом, голова жутко кружилась, весь мир в глазах мгновенно потускнел и стал каким-то серым, безжизненным. В сознании смертной царило чёрти что: злость, обида, чувство собственного бессилия — всё это смешалось воедино.

Алвайс долго, словно заворожённая, смотрела на белоснежный снег, не произнося ни слова. Джиллес поправлял свои перчатки и форму, изредка поглядывая на юную особу.

— Вставай, если не хочешь добираться до резиденции пешком.— А это неплохая идея… Сама дойду, — обиженно отозвалась Лера, поднимаясь с земли и отряхивая одежду от снега. Аристократ, уже не скрывая своего раздражения, развернулся и направился прочь.

Брюнетка на дрожащих ногах поплелась за ним.

«Этого просто не может быть… Но, видимо, моё предположение оказалось верным. Я действительно что-то испытываю к этой непослушной человеческой девочке. Это напрягает меня, ведь не понимаю, что за странное чувство. Вся эта ситуация приводит меня в замешательство… Что же мне с ней делать?»

Люди боятся смерти по той же причине, по которой дети боятся темноты, потому что они не знают, в чём тут дело.

¤¤¤

Главное убежище повстанцев.

      Лорину уже около двадцати минут обрабатывали полученную на груди рану. Но мужчине сейчас было не до этого, ведь он вновь и вновь вспоминал искажённое яростью лицо Алвайс, так сильно испугавшее его. Отчего-то шатен и дёрнуться не смог, даже готов был умереть от рук любимой. Неужели почувствовал вину за смерть семьи Валерии? Или же просто готов был попрощаться с жизнью из-за невзаимной любви? Нет-нет, всё намного проще: Нетеров был в шоке.