Девушка с золотыми волосами

Доминик с самого начала был готов все объяснить молодой alius, но все же он остался немного разочарованным, что Антрес даже не попытался помочь девушке понять. Виттория явно испытывает к нему доверие и симпатию. Естественным образом она тянется к нему, как к своему спасителю.

Когда ассасин и священник уже вернулись к девушке, та уже была одета в новое платье, простое, практичное, неприметное, и уплетала хлеб и сыр.

- Скажи, дитя, ты не ранена? - нежным тоном спросил Доминик.

- Ушиблась, когда упала при побеге, - Виттория коснулась запястья.

- Но меня не били, нет, если вы про это.

- Дай, пожалуйста, свою руку, - попросил Доминик. Когда девушка протянула ему свою тоненькую ручку, священник медленно провел своей ладонью по ее запястью. Неприятная боль от ушиба сразу же ушла.

- Как вы...? - удивилась Виттория, ощупывая место, которое болело еще мгновенье назад.

- В этом мире есть место чудесам и тем людям, кто умеет их творить. Антрес, как ты знаешь, может становиться невидимым. Я - лечить прикосновением.

Мы не одни такие. Мы зовем себя alius, "другие". И ты, Виттория, одна из нас. Alius не только творят чудеса. Мы и сами чудесны. Мы не стареем, не болеем, не можем иметь детей и не можем умереть от естественных причин. Нас можно ранить и даже убить, но раны на нас заживают быстрее обычного. Поэтому если бы я не унял боль от твоего ушиба, к утру он бы и сам прошел.

Виттория завороженно слушала его.

- Почему про вас не знают? Сколько же доброго вы могли бы сделать вашими чудесами!

- Мы предпочитаем хранить наш alius в тайне.

Частично ради собственной безопасности, частично ради безопасности других. Есть люди, как правило, это люди важные, которые знают, что alius существуют. Они не прочь найти кого-то из нас и использовать в своих интересах. А есть и те, кто знает про нас и считает нас злом, творением дьявола. Такие с радостью нас уничтожат.

- А кто мы на самом деле? - спросила Виттория. Ей открылся новый удивительный мир, о котором она даже и не подозревала.

Прекрасный и еще такой неизведанный.

- Хотел бы я знать, дитя, - Доминик снисходительно улыбнулся. - Я предпочитаю верить, что таким образом Господь меня благословил.

- А ты, Антрес, во что ты веришь? - Виттория подняла на ассасина свои красивые глаза.

- По мне не важно кто, почему и ради чего нас создал, - хмуро ответил Антрес. В отличие от Доминика, он не получал удовольствия в размышлениях о глубинных свойствах бытия.