Удача любит смелых

Правда, каждый счел своим долгом сказать мне по паре комплиментов.

Спать отправились рано, я устала и хотела уйти одна, но Роберт решил меня проводить и пожелать приятных снов. Проводы немного затянулись, мужчина все не хотел уходить, а его легкий, целомудренный поцелуй давно перерос в страстный. Но я его все-таки выставила, напомнив о нашем договоре. И только когда я закрыла за ним дверь, смогла вздохнуть свободно и лечь спать.

Казалось, только голова коснулась подушки и я уже лечу куда-то под звездным небом.

Странно, ведь ни о ком не думала перед сном, всего лишь мечтала выспаться. Городские улицы сменились деревьями, это что-то новенькое, раньше меня в мгновение ока перебрасывало в нужное место. А я все летела, петляя между каких-то памятников и стволов деревьев. Стоп! Так это же кладбище! Захотелось вернуться назад, я мысленно представляла все по очереди, но меня все равно тянуло вперед, к забрезжившему невдалеке свету.

Могильная плита со стершимися письменами, зажженные толстые свечи на ней, установленные крестом.

И человек в плаще с капюшоном выводит мелом символы под каждой из них. Да что они так любят эти капюшоны?! Ведь непонятно, кто перед тобой. Даже не разобрать мужчина или женщина. Тут взгляд упал на раскрытую книгу в руке некроманта, а кто еще мог быть ночью на кладбище? До боли знакомую книгу, написанную вручную, кропотливо и с любовью. Ту самую, по которой я переводила свое письмо и впоследствии вернула Фердинанду. В душе еще были сомнения, ведь книгу у него могли украсть, или он ее дал кому-нибудь, как и мне недавно. Но вот маг откинул капюшон, и сомнения отпали, передо мной стоял Ферд. Никогда я не видела его таким, он будто повзрослел на несколько лет, жесткий взгляд, уверенные движения, упрямо поджатые губы и решимость, та что я успела заметить вечером. Он аккуратно отложил книгу, простер над свечами и рисунками руку, и запел заклинание. Я не улавливала значения слов, я слушала его голос, бархатный, обволакивающий и меж тем требовательный, опасный, заставляющий сердце сжиматься от ожидания чего-то необратимого. Я не заметила, откуда он достал кривой нож, похожий на тот, что был у Ульрина, и живую курицу. Она не трепыхалась, не кудахтала, видимо была скована магией. Нож прочертил на груди птицы крест и из раны начала сочиться кровь. Фердинанд по три капли капал на каждый рисунок и произносил вслух какие-то слова, отчего руны вспыхнули и обычная свеча приобретала черный цвет.