Волчья книга. Том II. Амарант

В воздухе всё отчётливее проступал неприятный мясной запах, что-то протухшее. Так пахло на дешёвом рынке в конце дня. Не могла понять, что именно чувствую. Мы приближались к источнику вони.

— Чем это так смердит? — остановившись, сморщила нос, зажимая его рукой.

Лидия оглянулась, пожала плечами, втянула воздух, но покачала головой.

— Я ничего не чувствую.

— Похоже… здесь скотобойня или что?.. — продолжаю хмуриться, но вновь иду вслед за ней.

— Мясо разделывают совсем в другом месте, чтобы запахи не привлекали хищников и не смущали жителей.

Утром его доставляют в замок, — Лидия тоже начала хмуриться. Видимо она почувствовала этот непередаваемый аромат гниения и разложения.

Последний поворот и мы оказались в тупике. Прямо напротив источника.

* * *

Лидия заорала, срывая связки, а затем её стошнило прямо в снег. Её экспрессивная реакция удивила больше, чем труп, распятый на стене. Мы стояли на расстоянии метров пятидесяти от тела и издалека сложно было разобрать, что видно.

— Наверное в этот момент уместнее позвать стражу, — говорю невозмутимо, дождавшись, когда девушка придёт в себя.

— А как же вы? — испуганно спрашивает она. От страха её глаза как два блюдца на пол-лица. Она всё время оборачивалась на стену, не в силах отвести взгляд. — Я вас не брошу!

— Из нас двоих, только ты можешь быстро их разыскать. В любом случае, там висит мертвец, не думаю, что убийца будет околачиваться рядом с телом, — флегматично объясняю ей свою позиции. Поудобнее перехватив трость, выразительно изогнула бровь.

— Лид, беги скорее, не стоит тебе на это смотреть.

Поколебавшись с минуту, девушка с облегчением на лице припустила обратно к главной улице, оставив одну.

Тяжело вздохнув и улыбнувшись своим невесёлым мыслям, направилась в сторону стены, медленно ступая по разбитой колее, стараясь не задеть отпечатки чужих ботинок. Здесь не так много следов, человек пять-шесть прошло за последние несколько часов. Тело повесили недавно. Часа три назад не больше. Тот, кто это сделал, знает город.

Приблизившись, увидела молодого светловолосого парнишку с распоротым брюхом.

До земли свисали внутренности, внизу, утопая в снегу, валялись потроха. Одежда изодрана, обувь отсутствует. На лице странное выражение, которое позволило предположить, что он умер уже после того, как его подвесили как Христа. Жертвенность, никак не связанная с религией. Здесь не знают наших верований. За его спиной на стене намалёваны три круга, входящие друг в друга, как укороченный олимпийский символ.