Волчья книга. Том II. Амарант

Люди же не настолько однородны. Верования иных миров сплелись в странные традиции и обряды, один из которых разворачивался передо мной. Интересно, мы так привержены ритуалам из-за нашей лёгкой смертности? Быстротечности жизни? Особенности психологии?..

В зале собралось человек двадцать. Только близкие люди. Возле одной из стен вытянутая печка, в которую поместили покойницу. Система сожжения напоминала наши крематории, только здесь всё было проще. Впуская в ящик огонь, он расходился по периметру, благодаря масляным смесям и сухим дровам.

Когда пламя гаснет, останки как из совка покидают печку через открытый выход прямо в обрыв, развеявшись по ветру. Покойницу наряжают в ярко-красное платье, волосы заплетают в косы. Лидия ушла в иной мир невинной, поэтому её тело натирают мукой, добавляя символизм — красное на белом. Невинность и зло.

Мы с Хельгой расположились у стены, в отдалении от людей. Форма одежды — скромная, но здесь не принято наряжаться во всё чёрное или белое. Люди в замке верили в покой после смерти для тех, кто был честным с самим собой при жизни.

Не сразу, но я поняла истинную мудрость этих слов. И осознала, как сама далека от этого.

Прячась за густыми волосами, сжимала добела пальцы, неотрывно глядя перед собой. Я не помню, что случилось той ночью, но я вся была в крови. Кровь была даже во рту и я не знаю чья она. Не знаю, кто виновен в случившемся. И почему ничего не помню…

А люди смотрят. Поглядывают исподлобья, мать Лидии, выцветшая дочерна женщина, неотрывно глядит на меня.

В её глазах — ни слезинки. Она высохла и стала похожа на дерево. Её придерживал брат Лидии, мужчина около тридцати лет. И он смотрел только на открытую печку, где в красном лежала сестра.

Нетрудно догадаться — присутствующие винят меня в случившемся. Шёпот доносится и до «барских покоев». Что-то передала молчаливая Иза, что-то услышала сама в запутанных поворотах замка. Они относятся ко мне как к чужачке, принёсшей беду в господский дом. Словно я демон, искривлённая версия Ольги.

От мыслей зачесалась шея — место укуса тревожило всё больше и больше. По словам Веля, у меня ещё есть время, но прошли сутки, а от шрама остались только серебристые нити. Ещё немного и я перестану быть… кем?..

Пожилой мужчина, староста в расшитом золотыми узорами кафтане чёрного цвета с длинной бородой и едва-открытыми глазами, вышел на середину зала. Дождавшись тишины, заговорил негромко на языке, предшествующем демьянеру.