Волчья книга. Том II. Амарант

Рывок и я отлетаю в сторону, пропахав лицом снег. Бессмысленно пытаюсь тащить себя вперёд, но он придавливает к земле, вновь разворачивает лицом к себе, впиваясь во внутреннюю сторону бедра. Треплет из стороны в сторону. Повсюду красный цвет.

А потом всё закончилось. Резко, разом. Тёплые объятия темноты притягивают к себе, погружая в нирвану. Надо мной слышны голоса. Чей-то крик, как птичий голос, рычание, скулёж. Меня подхватывают, и я чувствую странную тяжесть в животе, словно что-то теряется во мне.

Голоса громче, но вместо лиц — пятна.

Тёмные провалы на бело-красном фоне. Но скоро и это исчезло. Осталась только тьма.

* * *

Словно видение, словно далёкая грёза, нечто неизвестное, таящееся среди старых звёзд.

Я сплю и в бесконечно-долгом сне пересекаю океаны времени, пространства, памяти. Моё тело пролетает над величественными лесами, укрытыми в белый снег. Ветер ледяной, но он совершенно не холодит кожу, не забирается под белоснежное платье, не путает волосы, не морозит сознание, плавающее в полудрёме.

Закрываю и открываю глаза, наслаждаясь восходящими потоками, вихрями из снежинок и мелких льдинок. Мне не больно. А воспоминания трепещут на краю сознания, не нарушая мой покой. Зачерпываю руками воздух, лаская его будто между пальцев струится шёлк. Воздушные ямы то поднимают, то опускают вниз, даря щекочущее наслаждение. Волшебный, сказочный полёт. И я как птица здесь, среди облаков, лёгкая как пёрышко и такая же беззаботная. Свободная от всех клятв и обязательств. От всех опасностей мира.

Как же здорово было бы всегда так летать! В бесконечность и обратно, без единой чёткой мысли, под серой вуалью зимы. Никаких тревог, никаких страданий. Только вечная тишина, нарушаемая только едва ощутимым биением колокольчиков. Кристальная чистота.

Кажется, что погружаюсь в неё всё глубже и глубже, тело опускается на бархатную снежную перину, укутывая меня нежнейшим покрывалом, растворяя сознание в лёгкой неге.

— Елена!

Имя как кинжал из прошлого, бьёт по вискам, принуждая открыть глаза.

И увидеть повсюду кровь. Но стоит моргнуть, как опять вокруг чистейший снег. Белое на белом. Тёплое и спокойное. Веки вновь тяжелеют, голова клонится к земле.

Теперь голос настырнее зовёт и прямо в ухо кричит имя, снова и снова: «Елена, Елена, Елена!»

Я поднимаюсь и вижу, что всё моё тело покрыто спёкшейся кровью. Бурые пятна повсюду, а надо мной он. Лица не вижу, позади расцветающее солнце, прогоняющее черноту.