Волчья книга. Том II. Амарант

Желтизна возвращается, но боль ушла. Женщина свесила голову вниз, погружаясь в спокойный сон. Первый за эти дни.

Мы с Хельгой уходим из крыла Ахлика и Броны. Оставшись одни, она берёт меня за плечо и тихо спрашивает:

— Ты что-то придумала?

Я вновь гляжу на неё. Мне нужно довериться ей так, как доверилась в последний раз Эльзе, то есть целиком и полностью.

— Скажем так, у меня есть план. И он тебе не понравится.

————————

* Вильям Шекспир — Сон в летнюю ночь

Глава 12. Склонимся мы под тяжестью судьбы

Глава 12.

Склонимся мы под тяжестью судьбы

Это — сильнее меня. Это — вторая я.

Выбирается, сквозь плоть вырывается

Раздирает на кусочки, и в итоге остаются

Точки.

Рассвет встретила в продуваемой башне, закрыв все двери на замок. Здесь высокие, но очень узкие окна, сквозь них ни единый зверь не проберётся внутрь. Барабаны, пускай неохотно, но отбивали свой надоедливый ритм до самой первой утренней дымки. Всю ночь я слышала, как громко выли волки. Крики, драки, то здесь, то там мелькали отблески пожаров.

И тени, мечущиеся по дворам, по крышам, по стенам. Ночь перед полнолунием собрала свою жатву. Остаётся молиться за живых.

От отсутствия нормально отдыха слегка кружила голова и немного подташнивало. В замке из прислуги никого не осталось, поэтому пришлось самой мыться, переодеваться и завтракать. Здесь не было даже стражников — после такой ночи каждая пара рук жизненно необходима, чтобы убрать последствия. Что происходило в городе под почти полным ликом красной луны? И как с этим справилась Хельга, оставшись без поддержки дяди, тёти и отца? От того, решится ли она помочь мне, зависит всё.

Всю ночь искала другие выходы, но находила только входы. Я всё кладу в одну корзинку и не уверена, что она выдержит этот вес.

Замираю перед зеркалом, внимательно рассматривая мутное отражение. Изучая каждую чёрточку лица, касаясь рук, обхватывая плечи, сжимая/разжимая пальцы. Я это я или нет? Справлюсь ли? Мне это по силам? Я это… я?

Спускаюсь вниз, покидая пустой замок, минуя раскрытые нараспашку ворота, обступая поваленные телеги, мусор и грязь.

Мимо полуразрушенного дома, от которого ещё поднимался дым, под тяжёлым низким серым небом, прямо на площадь, где собрался весь оставшийся люд. Где Хельга вещает с трибуны, чётким поставленным голосом пытаясь поднять людской боевой дух. От запаха гари подташнивает, сажа скрывает лица людей, но они расступаются передо мной, образуя коридор прямо к импровизированному помосту, на котором расположилась Хельга.