Танцующая среди ветров. Любовь

Осознание собственной глупости немного отодвинуло терзания физические, любезно пропустив на первый план терзания душевные, высокоморальные, нравственные, так сказать. Ы-ы-ы, позорище тебе, Алиса, выговор и порицание.

Пока сидела, обхватив голову руками, и предавалась самобичеванию в попытке вспомнить вчерашнее, по редким крупицам воссоздавая картину случившегося, этот наглый гусь преспокойненько еще и ногу на меня закинул, и рукой подгреб поближе. У-у-у, я взвыла и отпихнула негодника. Он смешно сморщил нос, будто отгоняя пушинки, сладко потянулся, выпустил мое сопротивляющееся тельце и, отвернувшись, мирно продолжил сопеть.

Нет, ну вы видели? Я тут в полном недоумении, несчастная такая со всех сторон, а он спит и в ус не дует. Возмущенно пихнула его в бок – ноль реакции. Ущипнула за руку – не шевелится.

– Да демоны тебя побери, ты кто такой вообще и что тут делаешь? – заорала ему в ухо, одновременно пытаясь спихнуть с кровати на пол.

Тяжелый, зараза, и уперся нарочно. Ага, значит, не так уж и спит.

Выдернула перышко из подушки и принялась нещадно тыкать им в бессовестное ухо возмутителя моего душевного спокойствия. Как ни странно, экзекуция подействовала. Он спрятал ухо, прикрывшись рукой, и зафыркал. Ну прямо как кот.

И уже оттуда, из-под руки, донеслось приглушенное:

– Имей совесть, малышка. Ты мне и так до утра спать не давала.

Пришлось снова напрячься в безуспешных попытках подстегнуть память и узнать, каким именно образом я не давала ему спать.

От полученных откровений оставалось лишь открывать и закрывать беззвучно рот, уподобляясь рыбе, выброшенной на берег. Спустя недолгую паузу парень продолжил:

– Кстати, с демонами ты в пролете. Они меня при всем желании побрать не смогут, так что заканчивай ругаться. – И засопел, ровно так, аки младенец. Мне бы столь крепкие нервы.

Я горестно застонала и поплелась окунать голову в холодную воду. Помогло не особо. Высшие, сколько же я вчера выпила? Видимо, этот крайне животрепещущий в настоящий момент вопрос я озвучила вслух.

Потому что тут же услышала тягучий, чуть с ленцой, бархатный голос.

– Много. Скажу больше, так много, что я удивился. – Вот наглая морда, еще издевается.

– Ты помогал, что ли? – пробурчала в ответ, стараясь лишний раз не шевелиться.

– Нет, со стороны наблюдал.

– Очень… м-м-м, благородно, – не удержалась от шпильки.

– Именно, – невозмутимо согласились со мной и таки приняли вертикальное положение.