Клеопатр

 Я потом узнала, что на дискотеках они играли бесплатно, поскольку и помещение для репетиций и инструменты всё это было клубное. Он тянул меня за руку, а я указывала, куда меня нужно тащить. Ну, и как в кино. С порога он уже начинает раздеваться и меня раздевать, и сам не понимает, что важнее, что нужно прежде сделать., меня раздеть или себя. Не дораздевшись и меня не дораздев, он подхватывает меня на руки и несет, быстро так перебирая ногами. Вместо спальни заносит на кухню. Меня разбирает смех. «Ты собрался меня поджарить, чтобы я поаппетитней  была?» - спрашиваю.

Он уже на полу кухни хотел, так было невтерпеж, но я схватила и потянула его в спальню. Мы упали на постель. 

Начали делать ставки, почему соития не произошло.В зале забегали с блокнотами.Одни были уверены, что у Вовы в самый решающий момент пестик увял. Так случается нередко.  Другие считали, что Вовчик оказался трансгендером и у него просто не оказалось того, чем лишают девственности.  Но давайте не будем гадать и дослушаем ее рассказ.

- Он набрасывается на меня. Я чувствую, как он сдергивает с себя трусы, хватает свой… ну, этот самый… чтобы отправить его в нужном направлении. Я готова отдаться ему. Приподнимаюсь и сдергиваю с себя трусики. И хочу теперь оказать ему помощь в достижении цели.

- Уууу! – загудел зал.

- Да и самой стало интересно, какой он у него. До этого только виртуально была знакома. Многие рассказывали самое разное. А теперь самой хотелось потрогать, приобщиться. Что же это такое в реальности? Мелькнула мысль: а может быть, сделать орал? Тогда будут и овцы целы, и волки сыты.

Но постеснялась. В этот самый решающий момент телефон. «Не бери! Не бери! – шепчет он в отчаянии. – Умоляю тебя!» Как это не бери? Мало ли что? Но чтобы взять телефон, мне пришлось выскользнуть из-под него. Сделать это было нетрудно, поскольку он был мокрый, как будто только что вышел из-под душа. Присаживаюсь на крой кровати с приспущенными до колен трусиками. Дотягиваюсь до телефона. 

В зале опять воцаряется тишина.

- Сдергиваю лифчик, болтающийся у меня на шее. Он громко дышит мне в затылок. «Тише! – говорю. – Это мама.  Да!  Мама!» «Ой! Доченька! Прости ты меня, дуру неотессанную!»

Раздался смех.

- «Что такое, мама?» _ «Я борщ не поставила в холодильник. Он на столе кухонном.  Поставь обязательно! А то он утра скиснет. Придется выливать. Утром приду и покушать будет нечего». – «Ладно, мама! Ставлю!» Мама тараторит о дежурстве.