Клеопатр

 

На следующий день по регламенту было посещение музея заспиртованных голов. Настю предупредили, что она не должна выказывать никаких эмоций, держаться спокойно и с достоинством. Всякое волнение противопоказано. Можно задавать лишь информативные вопросы: кто, что, как. А в заключении экскурсии оставить запись в книге музея.

Это был огромный зал. Одна сторона – сплошное окно с жалюзи, а на другой – на стеллаж в стеклянных емкостях были головы прелестниц разных рас. Их оказалось не так уж и много. Чуть более десятка.

Придворный, проводивший экскурсию, коротко рассказывал о каждой. Настя, к своему удивлению, была совершенно спокойна.

16

Что-то в этой девушке было необычное. Она не была похожа на своих предшественниц. Чем больше думал о ней Клеопатр, тем более загадочной она ему казалась. Никак такая девушка не могла пойти на конкурс. Что же ее подтолкнуло? Что двигает ей? Явно ее не интересовала посмертная слава.

ШТУКАТУР, ПОСЕЛИВШИЙСЯ В ЛЕСНОЙ ХИЖИНЕ

В одном городе жил штукатур. Это был очень хороший штукатур, просто гений в своем ремесле.

 Лучшего штукатура не было не только в городе, но и на всем свете. Может быть, и вообще не было и не будет уже никогда. Свою работу он любил так, как Ромео свою Джульетту, и о штукатурке знал всё: как приготовить раствор и какие бывают растворы.  

Какой раствор лучше подойдет для бетонной стены, а какой для кирпичной, или деревянной, или камышитовой, или какого-нибудь экзотического материала. 

Когда он работал, то есть штукатурил стену, все бросали свою работу и, как зачарованные, следили за его работой, поражаясь точности и артистичности движений.

 Это было интереснее любого блокбастера. Он просто завораживал. Зеваки стояли рядом и забывали обо всем. Посмотреть, как он работает, приходили даже посторонние люди. Потом они приводили своих знакомых, родственников и соседей. А те уже позднее своих. 

Он мог сделать идеально ровную стенку или пустить ее чуть-чуть с волнами, или под углом от потолка к полу, или изобразить какой-нибудь замысловатый узор.

Одна штукатурка у него была под побелку, другая под обои или покраску, или оббивку рейкой. 

Он занимался своей работой сутки напролет, забывая порой про сон и еду. И ничто не могло его отвлечь. О нем знали не только в родном городе, но и в других городах и даже за пределами империи. Его приглашали, когда строили дворец, замок или храм, соглашаясь на любые условия. Но он был нетребователен.