СинтеZ

– Сделаешь ещё шаг, и череп ломать буду я тебе, – обратилась наставница к мужчине по имени Грокс. 

Спектра не блефовала. В «Синтезе» знали, что с ней лучше не связываться – стычку можно и не пережить. Она была единственной женщиной в корпорации, но при этом сильным бойцом и по мастерству рукопашного боя ей были равны только смерчи. 

– Успокойся, пупсик, мы просто мило болтали с твоим приятелем. Я ухожу.

Грокс развернулся и пошёл к остальным бойцам. 

– Я тебе не пупсик, придурок.

 

– Да-да, – он махнул рукой. 

Спектру раздражал Грокс, и она с радостью переломала бы его кости – был бы повод. Пять лет назад он подкатывал к ней, когда не было запрета на служебные романы, и сразу получил отказ. Наставница на дух не переносила самовлюблённых и напыщенных мужиков. Грокс до сих пор не мог простить Спектру за ущемлённое эго и часто раздражал фактом своего существования. Наставница долго злилась, когда Главный поставил этого мужика ей в напарники.

Она предпочитала сражаться в одиночку, нежели с кретином.  

– Я и сам мог за себя постоять. 

– Не сомневаюсь, герой. Не лезь к Гроксу – он силён и туп. Год назад он избил новобранца, и парень две недели пролежал в медотсеке. Бедолага остался хромым на всю жизнь. 

Пилот позвал на посадку, и бойцы заняли места. Миронов сел на единственное свободное сидение и возникло ощущение, что он не только занял комнату погибшего солдата, но и место в вертолёте.

Касандр сидел напротив и, когда вертолёт взлетел, ободряюще улыбнулся Миронову. Остальные шесть бойцов смотрели в пол, что-то шепча всю дорогу. Когда пилот объявил о скорой посадке, они взялись за руки и в голос повторяли слова:

«Я обещаю сражаться до последнего, и если мне суждено погибнуть, то умру смертью героя, а не труса. Храни нас, создатель, и упокой души погибших братьев».

Даже Грокс изменился: надменность испарилась перед лицом смерти.

В глазах Спектры и остальных бойцов читалась грусть и была вызвана не страхом, а памятью о павших друзьях. Каил понял, насколько высокую цену пришлось заплатить бойцам, чтобы могли спокойно жить элита и колонисты. Утрата друзей, родных и любимых – плата за чистое небо. Неудивительно, что солдаты морально сломались и стали бесчувственными или озлобленными.

Вертолёт приземлился на крыше заброшенной фабрики.