СинтеZ

Она была милым, светлым человеком, однако, не вызывала бури эмоций и страстей, которым он придавал значение. Кровь не вскипала, когда она приходила. От касаний не кружилась голова. Она окутывала спокойствием: Миронов знал – Тина не уйдёт, и временами ему становилось скучно. Девушка не умела удивлять, не заставляла восхищаться собой, и позволяла Каилу всё, а из-за этого под конец отношений ничего не хотелось. 

Спектра была другой. Не вызывала ощущение постоянства, и ради одного тёплого взгляда приходилось совершать невероятные поступки.

Казалось, чтобы заслужить её любовь – отдать жизнь будет мало. 

Другие мужчины бежали бы от такой к девушкам, которые за цветы могли подарить себя, но Каила привлекала недоступность. Ему нравилась сила и непоколебимый дух. Ему не просто нравилась Спектра – он её любил. 

– Мы несколько недель знакомы, но я о вас ничего не знаю, – Миронов попытался завязать разговор. 

Было невыносимо сидеть в безмолвии, слушая вой голодных волков.

Он осознавал, что в лесу нет людей, и становилось жутко.

– Считай, тебе повезло. Я бы тоже предпочла ничего о себе не знать, – буркнула Спектра, пережёвывая калину. 

Она предусмотрительно собрала ягоды по дороге. Вкус был кислый, противный, но выбирать не приходилось.

– Почему?

 Каил привык к чрезмерной скрытности наставницы и не надеялся вытащить информацию. Однако, попытаться стоило. Сумрачный лес – подходящее место для откровений.

Спектра недовольно вздохнула, одарив его раздражённым взглядом.

 

– Тебя что-то конкретное интересует или как? 

Наставница не привыкла рассказывать о себе, но объяснять причину не хотела. Спектра наивно понадеялась, что Миронов задаст несколько глупых вопросов и отстанет. 

– Хм… кто ваши родители? – он спросил первое, что пришло в голову. 

О своих родителях Каил думал постоянно. Он их не знал. Точнее, не помнил: детство было напрочь стёрто из памяти. Жизнь начиналась с момента, когда он попал в дом отца Тины примерно в десятилетнем возрасте.

Он знал только своё имя, а этого слишком мало для поиска родителей. Может, оно и к лучшему: никто не пытался его найти, а, следовательно, он был не нужен. 

Возникали предположения, что родители погибли или проживают в другой, далёкой стране, но теории оставались теориями. Единственное Миронов знал наверняка: с ним случилась трагедия, вызвавшая амнезию. Это не давало покоя. 

– Никто.