Завтра я стану тобой

И даже холл у парадного входа сжимался и становился тесным и душным. Занемогшие занимали кресла, толпились у дверей, обнимались с колоннами, ожидая своей очереди на приём. Пропахшие плесенью коридоры наполнялись гомоном голосов, топотом ног, хлопаньем дверей и сиплым кашлем. Я одинаково сильно ненавидела эту суету и не могла без неё жить. За годы работы она влилась в мою кровь и проросла тело, как сорная трава – землю.

  И на этот раз всё было, как обычно. Едва я зашла за парадные двери, передо мной предстал знакомый мир.

Распахнул объятия, пропахшие сыростью и чужим дыханием, и вобрал в самое пекло. Маленький кусочек жизни остался неизменным. И это было мне необходимо.

 Я ворвалась на полном ходу в холл. Голоса занемогших вокруг сплелись в многозвучную какофонию и вскружили голову. Сквозь стену звуков уверенно прорывался разговор двух дам почтенного возраста. Судя по громкости голосов, обе были не просто глуховаты, а тугоухи.

- Да что этот настой?! – кряхтела одна. – Моя мать боль-травой крыс да собак бродячих травила.

А ты внутрь его хочешь?

- Так мне жрица назначила, – оправдывалась другая. – Говорит, боль-трава останавливает чёрный недуг.

- Чёрный перец, чёрный перец! Послушай меня, – перебила первая. – Вот хороший метод очищения. Нужно вымочить суровую ткань дождевой водой в полнолуние. Потом – раздеться, обмазаться мёдом с ног до головы, обмотаться ею. И пустить снаружи горячий воздушный поток…

- Кошачий вонючий лоток? – фыркнула собеседница. – Да я уж лучше боль-траву…

 Я пронеслась мимо, едва не сбив с ног разукрашенную даму в светло-зелёном платье.

Пролепетав на ходу извинения, метнулась в коридор, и ощутила, как в поясницу впился разгневанный взгляд. Толпа занемогших встретила меня хором раздосадованно-возмущённых вздохов. Судя по всему, я потеряла чувство времени и задержалась куда дольше, чем казалось.

- Госпожа Альтеррони! – кричал кто-то из самой гущи столпотворения. – Мне только спросить!

- Вот обнаглели, – раздалось из другого угла. – Им ещё и деньги платят за то, что опаздывают!

 Игнорируя возмущённые реплики и воззвания к совести, я прорвалась сквозь скопище народу и ввалилась в кабинет.

Захлопнула дверь и налегла на неё всем телом, словно это могло защитить меня от чужого негодования. В лицо ударили горячие лучи, просочившиеся сквозь стекло окна.

 Я вытолкнула из груди спрессованный воздух. Теперь главное – не забыть то, что сказал Донат. А если не хочешь, чтобы память подвела, лучше записать.