Завтра я стану тобой

- То, как она вела себя вчера, не поддаётся иному объяснению, – загундосил Йозеф. – Это – козни Разрушителей, не иначе!

- А вариант с переутомлением вы рассматривали? – Почтенные Покровители, как же мне нравится эта здравомыслящая женщина, кем бы она ни была! – Затянувшаяся усталость. Расстройство. Безумие, в конце концов!

- Переутомление?! – фыркнул Йозеф с пренебрежением. – Да на ней пахать можно, как на коне!

 Пахать. Как на коне!

 Ярость ударила в голову. Вот она, бескорыстная любовь моего мужа! Закачавшись от нахлынувших эмоций, я едва не врезалась головой в стену.

Почтенные Покровители! Хороша благодарность! И этого человека я оправдывала, вспоминая всё лучшее, что было между нами?! И я ещё пыталась воскресить свою любовь к нему?! Отвратительно!

 Женщина внизу что-то невнятно пробормотала. Интонации её голоса звучали умиротворённо и тепло.

- Какая усталость, какое расстройство?! – возмущённо ответил Йозеф. На этот раз его голос приблизился. – Она ничего и не делает, чтобы уставать и расстраиваться! Ладно бы дети были, тогда бы уставала.

Так бесплодна же, как песок у океана! Она даже в постель со мной не идёт! Разрушители постарались, ясно дело!

- Странно, – ответила женщина. – Вы утверждали, что любите свою жену.

- Конечно, люблю, – без доли смущения проговорил Йозеф. – Иначе не держал бы её в своём доме. Кому нужен бесполезный балласт?!

 Глаза защипало, и щёку согрела горячая влажная дорожка. Слова Йозефа были подобны ножу, прилетевшему в спину.

Я свято верила, что он благодарен мне за мой труд. И за то, что всё ещё берегу наши отношения, превратившиеся в пытку. Я жалела Йозефа, не желая оставлять  одиноким и потерянным1. Но он меня – нет.

- Треклятые Разрушители! – голос Йозефа раскатился по этажу, как гром. – Её чемодан… Она уже вернулась!

 Я торопливо вытерла слёзы оборкой рукава. Сейчас или никогда!

 Собрав волю в кулак, я вышла из-за двери к лестнице. Отсчитала ногами несколько ступеней вниз: так, чтобы было хорошо видно гостиную.

У двери стояла пожилая женщина в белых одеждах храмовницы. Раскрасневшийся от волнения Йозеф поднял лицо мне навстречу. 

- Да, я вернулась, – сообщила я, глядя в знакомые затуманенные глаза. – И я слышала всё, что ты сказал. Поэтому подумала и решила, что не считаю должным продолжать обременять тебя своим присутствием!

- Сирилла! – голос Йозефа дрогнул. – Ты неправильно всё поняла!

 Началось.