Завтра я стану тобой

 Первое попавшееся платье из гардеробной оказалось, пожалуй, слишком тёплым для третьего сезона, но куда более комфортным. Гладкая шерсть легла на тело, обнимая и лаская. И снова – ненавистный жёлтый цвет, чуть грязноватый, с лёгким уклоном в серость. Цвет, преследующий меня с рождения.

 Следом за одеждой на дно мешка опустилось самое важное: свёрток с монетами и ключами от квартиры матушки. Сбережения, о которых не знал мой муж. Денег оказалось не слишком много, но теперь каждый медяк мог пригодиться.

Я не могла знать, чего ждать от завтрашнего дня. Вырвет ли он меня с корнем, как погибшее дерево, или пересадит в свежую почву, давая шанс обрести новое настоящее?

  Часы над кроватью издевательски считали секунды. Золотая стрелка неслась по кругу, размеряя время по шагам. Я потеряла не больше трёх минут, но даже они казались тягучей вечностью. Теперь осталось самое важное: уйти незамеченной.

 Солнечный луч прорвался сквозь штору и лёг на захламлённый пол. Он звал за собой, подсказывая путь.

Первый раз в жизни я поблагодарила Покровителей за то, что окно моей спальни выходит на задний двор!

 Повернула проржавевший шпингалет. Старая рама натужно скрипнула, открывая путь на свободу. Навалившись на подоконник, я высунулась наружу и поймала губами поток свежего ветра. Звенящий воздух сладко пах цветочной пыльцой и солнцем. За отрезком забора впереди проглядывал участок госпожи Уразов: разноцветный и ухоженный. Земляные стихийницы по праву могли гордиться своими садами.

 Скошенная трава густо устилала полянку под окном. Йозеф специально оставил её сушиться здесь, на западной стороне дома. Земля, проглядывающая между пучками сена, казалась соблазнительно близкой и упругой. Она манила, тянула к себе, призывая совершить отчаянный шаг. И обещала быть мягкой, как изысканная перина.

 Второй этаж. Не так и высоко! Уж голову не сверну точно.

 Недолго думая, я спихнула вниз завязанные мешки с пожитками. Два мягких снаряда с лёгким шелестом бухнулись в траву.

Неуверенно присела на подоконник и оторвала ноги от пола, оценивая прочность. Старое дерево заскрипело и застонало подо мной, словно проклиная на прощание. Долго ли осталось ему служить?

 Я перекинула ноги наружу. Теперь земля казалась ещё ближе и гостеприимнее. От свободы меня отделял всего один шаг. Пара метров вниз. И долгие годы, превратившиеся в смятые обрывки воспоминаний и череду смазанных образов, каждый из которых порождал ноющую боль.