Охота на оборотня (Наследница Аркаима)

Так и не доделав чай, я плеснула в пустую чашку холодной воды и залпом выпила до дна. А потом прошествовала в комнату, чтобы раздеться и опуститься в одиночестве на диван, где только что лежал Денис. Сон не шёл. Мне всё время чудилось, что он по-прежнему здесь. Но идти мириться я не хотела и не могла.

Мне снилось в ту ночь, как плясало пламя костра. Девичьи юбки плескались на ветру. Руки же девушек были сцеплены вместе — они вели хоровод.

Я одна стояла в тени. Никогда не любила такого веселья — и веселье обходило меня стороной.

Не могу определить, сколько мне было лет, но я чувствовала себя молодой. Стояла, разглядывая браслеты под своими белыми рукавами. Тяжёлые подвески свисали на мои виски, не давая шевельнуть головой.

Я была одна — и оттого, что даже здесь, во сне, я остаюсь такой же одинокой, как наяву, сердце сжимала тоска.

Арфы и барабаны наполняли звоном тёплый летний воздух. Ароматы трав, сгоравших в костре, пьянили не хуже вина.

Чарка с мёдом переходила из рук в руки, но никто не думал передавать её мне.

Пляски подходили к концу, и откуда-то из людской толпы донесся печальный напев, резанувший по сердцу не хуже ножа.

Песенник вёл сказ о мире за стенами наших городов — о мире, полном людей, куда не ступала волчья нога. Я знала, что все его слова ложь — люди не несут зла для нас. Люди живут среди нас. Я никогда не боялась людей и не верила, что те пойдут однажды на наш народ войной.

Но песня полнилась грустью, и грусть эта вторила моей собственной тоске.

— Почему ты одна? — голос прозвучал так близко, что я вздрогнула и отпрянула прочь.

У мужчины, выросшего из ниоткуда передо мной, были серые глаза. Спокойные, как осеннее небо. Слабо мерцавшие в свете костра серебром.

— Я не люблю, когда чужие руки касаются меня.

— Врёшь, — мужчина поймал мою ладонь и поднёс к лицу, касаясь губами.

Я вздрогнула. Поцелуй обжигал. И сам мужчина вызывал странное чувство родства, как будто я была предназначена для него, а он — для меня.

— Ты ждёшь меня, — в унисон моим мыслям произнёс он. И я, сама того не ожидая, выдохнула:

— Да…

Печальные звуки песни стихли, и снова загремели барабаны. Он потянул меня на себя, вовлекая в безумный танец. Огни мелькали теперь со всех сторон, но я не замечала вокруг себя ничего, кроме жара его рук и блеска его глаз, смотревших на меня. Страха не было. Я знала, что он прав. Всё это время я ждала только его.