Драгоценная

Наверняка медальон выполнял еще ряд функций, о которых мне, к сожалению, было неизвестно — у каждого фамильного хранителя они были особенными и зачастую — неповторимыми.

— А для чего вы взяли регалии с собой? Разве им не надлежит дожидаться нового владельца в сокровищнице замка?

— Пока мой старший брат не вернулся из плавания, я являюсь их хранителем. Поэтому и приходится возить с собой.

— Ваше дело, — пожала я плечами, а потом заинтересованно посмотрела на записи, лежащие рядом на столе. — Как продвигаются дела с клеймом?

— Пока смог вычленить только два энергетических потока из восемнадцати, вложенных в плетение.

Но все впереди.

— Может, займемся тогда делом? А потом вместе поужинаем?

На эти предложения Лазар ответил согласным кивком и, указав на стул рядом со своим, принялся за записи.

***

— Армель, доченька моя!

Стоило выйти из кареты около столичного особняка таров Озерских, как меня тут же заключили в объятия ­— крепкие, нежные, родные.

Мама тихо шептала ласковые слова, роняя горячие слезы.

Я же наслаждалась ароматом ванили, что шел от ее волос, и млела от мысли — я дома. Позади родительницы стоял отец — хмурый, напряженный, без единой эмоции на лице. Но я-то знала, что все это игра. Ни к чему посторонним знать, что самым большим сокровищем тара Озерского является дочь. И он обязательно крепко обнимет меня, окутывая облачком ароматного табака. Поцелует в макушку и тихо шепнет:

— Вот ты и вернулась, моя Снежинка.

Такого детского прозвища я удостоилась за странный цвет волос.

Папа у меня брюнет с легкой сединой на висках, а мама — рыжая, как лисичка. Поэтому пепельная блондинка в моем лице сильно выделялась на их фоне. Остальной внешностью я пошла в мамочку, а вот характером — в отца. Никто никогда не смел усомниться в моем происхождении. А те, кто все же рисковал, очень горько жалели об этом.

— Армель, моя маленькая девочка! — Мама нехотя отпустила меня, разжав трясущиеся руки.

— Все хорошо, мамуль. Все действительно хорошо.

— Дочь, ты не хочешь представить нам своего спасителя?

— Да, конечно. Отец, мама — это льер Сельтор, сын ныне покойного тара Турмалинского. Льер, позвольте представить вам моих родителей: льер Амиран Шанталь, тар Озерский, и лия Ринея Шанталь.

И пока мужчины раскланивались, я взяла матушку под руку и повела в дом. Несмотря на ранний час, зеваки вокруг нашего столичного особняка уже стали собираться, так что давать лишний повод для сплетен не хотелось.