Драгоценная

Голос у него что-то очень знакомый, не к добру это», — вот такие мысли крутились в голове, пока я прислушивалась к чужому разговору.

— В таком случае я настаиваю, чтобы ты продемонстрировал мне свою «редкую красоту».

«Нет, только не это. Только не сейчас. Я не готова!»

— Боюсь, что ты будешь сражен наповал и заберешь у меня девочку.

— Бояться никто не запрещает, но на демонстрации лица — настаиваю. Ну же!

— А может, как раз наоборот?

— В смысле?

— Ну, может, она что-нибудь другое продемонстрирует, а лицо не будет?

В первый момент я растерялась, услышав подобное предложение.

Но тут воображение, воспитанное на проделках, которые мы устраивали с принцессой, подкинуло интересную идею. Встав на цыпочки, я прошептала на ухо Лазару просьбу о посещении «нужной» комнаты.

— Да, Армесана, конечно. — Схватив колокольчик для вызова прислуги, мой «господин» адресовал следующие слова брату: — Ты так напугал бедную девушку, что ей требуется уединиться.

Надеюсь, не возражаешь, чтобы служанка проводила ее в ближайший будуар?

— Говоришь, так сильно напугал, что она… кхм… неожиданно. Ладно, пусть облегчит… свою грешную душу, а после закончим разговор.

На этих словах в гостиную просочилась — иначе и не скажешь — молоденькая горничная и повела меня навстречу спасению. Уже взявшись за ручку двери, я оглянулась, чтобы присмотреться к будущей жертве моих планов повнимательнее. Копна темных волос на затылке, высокий рост, выправка явно военная… Последний пункт подтолкнул меня к мысли, что надо бы подробнее расспросить Лазара о его брате.

К тому же голос нового тара, его фигура, походка, пока он подходил к окну — все это напоминало мне старого знакомого, и я молилась Извечным, чтобы это был не он.

Комната для личных уединений оказалась оформлена с поистине тарским размахом: расписные стены, вдоль которых стояли кадки с вьющимися растениями, зеркало в массивной раме от пола до потолка, комод, небольшой шкаф, парочка кушеток и трельяж.

Она оказалась настолько большая, что в ней легко отгородили ширмой два угла, в которых можно было уединиться с шедевром столичных мастеров — самоочищающимся горшком.

Пользуясь тем, что меня оставили одну, я принялась лихорадочно все обыскивать. Возможно, кто-то из женщин наводил здесь марафет и оставил какой-нибудь парфюм или румяна. Но Извечные боги были сегодня не на моей стороне.