Волчья книга. Том III. Амброзия

— Иначе будет не очень… приятно! — я говорила на его языке, пытаясь речью воззвать к разуму, но глухо.

Вервольф поднялся над поверхностью, выдавая мелководье, по его короткошёрстной шкуре стекала вода вперемешку с кровью, аллигатор всё-таки зацепил молодого волка, ранив в шею, оставив острые следы от длинного ряда зубов. Течение здесь совсем медленно, но туша поверженной рептилии поднялась довольно далеко от волка, и он не обратил на неё никакого внимания. Теперь я была его цель. Однако он был непривычно осторожен для новообращённого.

Словно чувствовал, что я не так проста. Его движения, плавные и аккуратные, чётко направленные в мою сторону. Я видела, насколько широко его туловище, как выдаются вперёд мускулы, показывая каким здоровяком был этот человек. Негритянская раса всегда отличалась ширококостностью при обращении. Чёрная мелкая шерсть, иногда завивающаяся как у барашка, большие глаза, налитые желтизной. Забавный факт, при обращении у негров окончательно меняется цвет глаз на жёлтый, даже если был изначально чёрный.

Эти «рекруты» всегда предпочитали негров для превращения. Потому что эта раса гораздо проще соскальзывала в волчье обличие, чем европейцы или азиаты. Последние практически никогда не переживали переход. Также неграм проще держать контроль над второй ипостасью, они лучше понимают себя и с ними гораздо легче находить контакт.

Когда ты знаешь и принимаешь своего зверя, тебе проще с ним уживаться.

Вот и сейчас, в его движениях уже проявлялось нечто человеческое. Он пытался выбраться из сладких звериных оков, но не успел.

Я неловко пошевельнулась и надо мной взлетела ночная птица. Этого оказалось достаточно, чтобы он сорвался с места, прыгая вперёд.

— Не смей! — закричала на него, сжимая руки в кулаки и выставляя их перед собой.

Внутренняя сила пружиной выскользнула вперёд, шибанула его по морде, срывая намеченную цель. Волк падает, врезаясь в дерево, спугивая стайку спящих птиц, с недовольными воплями разлетевшимися в разные стороны. А он трясёт головой, пытаясь сообразить, что случилось.

И тогда вновь печатаю его силой, пригибая к земле. Давлю, удерживая в неподвижном положении, но не лезу вовнутрь. Это больше не для меня.

— Держи себя в руках! — цежу сквозь стиснутые зубы, опускаясь на колени рядом с оскаленной мордой. Он неотрывно пялится в мои глаза, по-звериному представляя, как вцепится в горло, но вот мелькнула искра. А потом ещё и ещё, и разум затеплился в звериной шкуре. И превращение с тяжестью и стонами пошло вспять.