Смотрители Перекрёстков. Книга третья

– Максимилиан! – прохрипел Богомол. – Это я!

Дракон ослабил хватку, а потом, убедившись, что перед ним действительно старший из братьев эльфов, и вовсе опустил руки:

– Прости, дружище, что-то нервы совсем не в порядке, – начал незнамо с какого перепугу оправдываться Дракон. Но тут же, словно вспомнив, что подобные слова вовсе не отвечают ни его привычкам, ни его статусу, взрыкнул:

– И незачем было подкрадываться незаметно!

– Да я и не подкрадывался, – Богомол потирал пальцами следы от рук Дракона. – Просто увидел из окна, что ты отправился на прогулку, вот и решил, что это самое подходяще время, чтобы сказать.

– Сказать?! О чем сказать?! Не тяни дракона за гребень! Говори уж, что у тебя на уме?! – Максимилиан смотрел в глаза Эльфа, ожидая объяснений.

– Давай пройдемся, – предложил Богомол, – мне на ходу будет легче все объяснить.

– Ну пошли, – согласился Макс и, не оглядываясь, точно зная, что Эльф последует за ним, устремился вглубь сада.

Речь Богомола, вначале сбивчивая, становилась все плавной и суть того, о чем он хотел поведать, наконец-то стала понятной Дракону.

***

Жизнь Фаины и Богомола, не взирая на хлопоты после того, как в замке появились дети, была лёгкой и беззаботной.

Казалось, что весь смысл этой самой жизни для Богомола заключался в том, чтобы показать своей избраннице всю глубину и неизбывность своей любви.

Он окружал возлюбленнуюзнаками внимания, непонятными для непосвященных, то так ценимыми той, для кого они предназначались. Букет цветов на подушке каждое утро.

Чашка любимого Феей жасминового чая. Наброшенный вечером на плечи дульет, если возлюбленная начала подрагивать от вечерней прохлады. Жаркие объятия по ночам и ласковое пробуждение утром. Фаина купалась в лучах его любви и отвечала взаимностью.

Но, не более года тому назад, Богомол стал изредка замечать грусть во взгляде любимой.

Вначале Фаина отговаривалась тем, что печаль вызвана слишком грустной прочитанной книгой, слишком громким рокотом морских волн, набегающих на побережье, слишком ярким и грозным закатом.

Но это были всего лишь отговорки.

И Богомол это понимал.

Фаина тоже понимала, что долго ей ссылаться на грусть, вызванную природными явлениями, не удастся. А потому в одну из ночей призналась любимому, что все чаще и чаще думает о своей дочери. Что очень хотела бы посетить Царство Фей. Нет! Не остаться там! Пусть возлюбленный даже не допустит подобной мысли! А просто проведать дочь. Узнать, как она живет.