Меня обещали демону

— Александр Борисович перевел взгляд на Вадика.

— Он со мной, — сообщила Олеся. Парень забрался в машину.

— Игорь Андреевич будет недоволен.

— Это проблемы Игоря Андреевича. В конце концов день рождения мой, а не Игоря Андреевича. Александр Борисович, поехали. Негоже заставлять папочку ждать.

И она сама захлопнула дверь, а водитель так и остался стоять с открытым ртом. Впрочем, скоро он вспомнил о своих прямых обязанностях и спустя не больше часа доставил именинницу с другом на банкет.

Гости уже вовсю прибывали. Празднество должно было состояться в загородном доме Довлатовых. Вечерние платья, меховые горжетки, бриллианты, фальшивые улыбки, море баснословно дорогого шампанского, виски и коньяка, бочки черной икры, устриц и прочих деликатесов. Да, папаша постарался на славу!

Прежде чем войти в дом, Олеся остановилась у крыльца и огляделась.

Она не была здесь почти два года. Многое изменилось. Вон той клумбы, например, тогда не было и тех низких деревьев. Да и фонари вдоль дорожки заменили на невысокие и вычурные. Мама, которая занималась всем этим, предпочитала классику. Здесь же чувствовалась безвкусная рука Мариночки — ненаглядной мачехи. Олеся начала закипать.

— Что-то не так? — спросил Вадик, заметив перемену в настроении подруги.

— Нет, — отмахнулась она.

— Все нормально.

И решительно направилась в дом. Гости смотрели на вновь прибывшую парочку недоуменно, удивленно и с юмором. Вряд ли кто-то из них знал, что это и есть дочь хозяина дома. Олесе же не было до них никакого дела.

— Олеся? — отца чуть удар не хватил — он бросился ей навстречу, едва увидел в дверях. — Это что за вид? Где платье? Где прическа?

— А чем тебе не нравится мой наряд? Кстати, познакомься, это Вадик.

Мой друг.

Папаша даже не взглянул на парня.

— Олеся, что за выходки? Здесь столько людей, уважаемых людей, а ты так... вырядилась.

С другого конца зала за ними внимательно наблюдала женщина средних лет хотя выглядела она гораздо моложе, благодаря нескольким пластическим операциям. На губах ее застыла ядовитая ухмылка.