Просто вернись...-3

– Что они задумали? – стряхнув руку сестры, Феб резко поднялся и вышел в центр, – Кто-нибудь объяснит мне, что тут происходит? Кто нас здесь собрал?? – громко стребовал ответа от собравшихся он.

– Я вас собрала, – раздался за его спиной мягко прошелестевший женский голос. Многие ахнули, не сдержав эмоции. Наконец появился председатель собрания. Судя по напряженным лицам старших, они его знали. И, скорее всего, ждали. С тревогой и даже обреченностью.

Он обернулся. Еще ни разу так легко к нему не подступали со спины.

Там, у дворца на дне, это могло стоить им жизни. Ии, возможно, уже. Феб упрямо сжал кулаки. Если они – Боги, значит можно еще что-то сделать. Какие тут разговоры могут быть, когда надо действовать? Он открыл рот, чтобы это сказать и замер. Прежде следовало спросить у пришелицы: "Кто она такая, что позволяет себе всеми руководить?"

В ранее пустом углу Храма возник диван с высокой спинкой, на котором восседала удивительно красивая девушка с длинными черными волосами, уложенными крупными локонами, украшенными смутно знакомыми мелкими звездчатыми красными цветочками с обрамлении узких темных листьев, в длинном, прихотливо струящемся пурпурном наряде.

– Кто вы? – невежливо поинтересовался Феб у незнакомки. Она в ответ рассмеялась.

– Как же вы меня быстро забыли, – проговорила она, – Или, может, и не помнили вовсе? Детки мои, – обратилась к Старшим, - вы плохо воспитываете своих детей! Я недовольна....Прекрати бегать, Эо! Твое мельтешение...

– С твоего позволения я постою, – сухо ответила Эо, меняя направление своего движения.

– Скорее, "похожу". – усмехнулась незнакомка и жестко припечатала, – Будь любезна сесть, или я тебе помогу в этом!

К удивлению Феба, мать, бросив на нее раздраженный взгляд, послушно направилась к креслу рядом с мужем.

– А вы чего ждете, молодой человек? – обратилась к нему незнакомка, – Особого приглашения?

Мужчина хотел отказаться, возмутиться и потребовать объяснений. Кто она такая, что даже его мать предпочла ее послушать? Он открыл рот.

Почувствовал, что будто некая рука жестко накрыла его губы, заглушая любые слова, а вторая, обхватив за плечо хваткой не хуже, чем у Лауса, потянула к месту рядом с ошеломленно застывшей Уной. Руки его, при этом, будто жгутами притянули к туловищу.

Стряхнуть путы привычным жестом он не смог. Ноги послушно пошагали в заданном направлении. Жестко усаженный на отведенное ему кресло, он почувствовал, что руки на его плече и лице пропали.