Стихийный мир. Потерявшая память

Мы с ребятами немного побродили по сугробам, иногда проваливаясь аж до середины бедра, попытались слепить снеговика, поиграть в снежки, но быстро поняли, что погода не располагает к прогулкам на природе. Промерзнув до костей, я мечтала только о горячей кружке ароматного настоя и теплом одеяле.

Так зима и прошла. Я ходила на учебу, а потом сидела дома, читая или играя с Хасом. Силь быстро рос и также быстро обучался. Умный зверек прекрасно понимал все команды и никогда не позволял себе шкодить. Но поразительнее всего было то, что он всегда безошибочно улавливал мое настроение и как будто чувствовал момент, когда я мысленно общаюсь с Хантером.

Хан… Видеться у нас не получалось. То погода не располагала к передвижениям, то дела отнимали слишком много сил, то пристальное внимание мастеров не позволяло улизнуть. Я безумно скучала, но сделать ничего не могла. Слабым утешением стали наши мысленные диалоги. Но я была рада и этому.

Отвлечься и забыть про зимнюю хандру мне помогали редкие письма от Кель.

Вампирша рассказывала о своем мире, делилась переживаниями и поддерживала меня. Не знаю, что меня подтолкнуло, но в какой-то момент я не выдержала и написала ей обо всем: о потере памяти, о своем происхождении, о Хантере и даже о Ласте. Потом, испугавшись, решила сжечь письмо, но в последний момент вновь передумала. В конце концов, мне придется жить у них долгое время и лучше сразу во всем признаться.

Короткий ответ пришел на следующий же день: «Скай, если ты думаешь, что после этого признания я откажусь от тебя, то спешу расстроить.

Я жду своего мага (ТЕБЯ) сразу после экзамена на квалификацию. Целую, Кель». В тот вечер я долго сидела с этой запиской в руках и со слезами на глазах…

После праздника середины зимы (есть у Земли еще и такая традиция) начались мои персональные занятия с Онэром. Мастер готовил меня к весенней практике в нашем мире. Он заставил вызубрить все, что касается жизни черняков, истории Нестории и ее культуры.

Ежедневно я тренировалась с разными видами оружия, слушая рассказы опекуна о его прошлых походах.

Несколько раз я спрашивала его о Ласте. Но оказалось, что о нем давно никто ничего не слышал. Онэр был уверен, что небеснорожденный бросил преподавание и перешел в цех врачевателей. Но я все равно переживала.

– Почему ты вообще о нем спрашиваешь? – не выдержал однажды мастер, устав от моих расспросов.

– Он обещал помочь с моей потерей памяти, - почти честно ответила я.

– И?

– И пропал.