Забудь мое имя!

***

Утром, добежав до автобусной остановки, я с ужасом вспомнила, что во время встречи с эллами потеряла кошелек. Не то чтобы мне было жалко денег, но несколько минут я с замиранием сердца копалась в карманах куртки, молясь, чтобы нашелся проездной. И когда заветная карточка попалась под руку, возблагодарила свою рассеянность, из-за которой часто рассовываю мелкие предметы по карманам.

В универе мой новый цвет глаз произвел фурор, хоть я и старалась скрыть изменения. Одногруппники легко поверили в зеленые линзы, хоть и не обошлось без подозрительных взглядов и расспросов.

Больше всех старалась, как ни странно, Настя. Но только я потеряла надежду отделаться от этой темы, как подружка забросала меня вопросами про Игоря. Когда же подробного отчета о субботнем вечере не последовало, Настя зажала меня в углу и долго с упоением допрашивала. Правда, у нее ничего не вышло, хотя по взгляду я поняла, что к этому разговору девушка еще вернется.

Вот только подумать об этом мне так и не удалось.

На второй паре выяснилось кое-что новое и не слишком приятное. Началось с того, что сидевший передо мной Федечка решил разжиться за мой счет ручкой, аргументируя свой интерес не праздностью, а банальной необходимостью. Не в первый раз уже этот щуплый очкарик у меня безвозвратно заимствует ручку. Я так была занята грустными мыслями, что без возражения протянула парню требуемое. Когда на сотую долю наши пальцы соприкоснулись, их словно пронзило электрическим разрядом.

Зашипев от боли, я прижала ладонь к груди, сморщившись от неприятного ощущения. Судя по похожему выражению лица Феди, ему тоже досталось.

– Ты чего током бьешься? – прошипел парень обиженно, привлекая внимание препода.

– Круглов, Павлова, что у вас там случилось? – вопросили у нас жестким и недовольным голосом.

Быстро состроив одинаково невинные мордочки, мы с Федечкой уставились на доску, вдумчиво срисовывая схему. Но на самом деле я была занята вовсе не этим. Стараясь, чтобы Настя не заметила, я разглядывала собственную левую руку.

А посмотреть было на что. Ногти без какого-либо лака медленно наливались чернеными вензелями знакомых рисунков, еще недавно украшавших все мое тело. На вторую руку роспись пока не перебралась, и я взмолилась, чтобы вся эта красота не повторила свой маршрут по коже. Второй раз такое не переживу. Особенно на людях.

Будто услышав мои мысли, рисунок замер, перестав шевелиться, но и не пропал.