Забудь мое имя!

Мои глаза различали только кусок салонной обивки над головой и затянутое вечерними облаками небо над уходящей к горизонту трассой, теряющейся в дымке леса. А мои чувства вопили от сжигающей мозг боли. Больно было везде. Что-то тяжелое придавило мне ноги, и пошевелить ими не удавалось. Может, и нет их совсем… По шее текло горячее и неприятно липкое. Кровь? Отупляющий шок не давал мне хорошенько оценить ситуацию.

Тело металось в агонии.

Но почему-то какая-то часть мозга оценивала все будто со стороны. Этот клочок разума не ощущал боли, да и наблюдал картину словно сверху. Я видела свое тело: раскуроченная грудная клетка, зажатые покореженным боком машины ноги. Еще я видела, как из полумертвого тела толчками истекает в воздух черный дымок. Пару секунд подумав над этим, частица меня решила приблизиться, чтобы узнать, что это за чернота такая.

И почти тут же сообразила, что это она сама.

Тела я уже не чувствовала, даже боли не было. Теперь мое сознание висело в воздухе, оглядываясь. Душа, если это была она, пронеслась над машиной, оценивая все, что не удалось рассмотреть сразу. Водитель и Борис были мертвы.

Духу, как оказалось, это было безразлично. С каждой секундой его интерес к телесной оболочке пропадал.

С какой-то вялой тоской я поняла, что теряю незримую ниточку контроля, забываю. Потом дух увидел женщину. Ее выбросило из машины в сторону. Даже корчась в предсмертной судороге, она оставалась удивительно красивой.

«Жаль, мама, – отстраненно подумал дух, но почти тут же встрепенулся, дернулся, подрагивающим облачком зависнув над лицом женщины.

– Не умирай!»

Но что может бессловесный дух? Даже коснуться мамы ему не удалось. Продолжая метаться, дух вспомнил о той, в чьем теле еще так недавно обитал.

Она должна спастись. Должна. Должна!

Уверившись в этом, дух вернулся к телу девушки. Она еще дергалась, обдирая руки в кровь об острые металлические зубья. Дух толкнулся ей в грудь, но ничего не произошло.