Азартные игры волшебников

Сегодня здесь, напротив, было очень светло и чисто: просторное помещение изобиловало десятками хрустальных люстр, стройными колоннами да бесчисленным множеством разных диванчиков, кресел, стульев и пуфиков, разбросанных по паркетному полу, а еще посреди зала стоял круглый прилавок с напитками и закусками. За ним суетились несколько симпатичных барменов, мало похожих на обслуживающий персонал прошлой игры. А под потолком висело девять прозрачных сфер, в каждой из которых, как в магическом шаре гадалки, отражалась одна из масок-участниц.

Огромный зал уже был полон гостей. Среди разряженных господ шныряли длинноухие липусы с лысыми, как бильярдные шары, головами. Невысокие, пронырливые и до жути болтливые, они были единственной расой, которая могла купить и продать все, что угодно, даже если это самое «что угодно» потенциальному покупателю и даром не надо. Сейчас же великие торгаши всех времен и народов были заняты не «втюхиванием» залежалого товара, а сбором ставок. Они обхаживали гостей, рассказывая им о магических достоинствах игроков, затем предлагали поставить на одного из них, а лучше на двух… или вообще на всех, чтобы точно не проиграть.

Когда же несчастный клиент сдавался под натиском предприимчивых ушастиков, его «под белы рученьки» провожали к кабинке тотализатора, где и оставляли на пару минут в компании собственных мыслей, денег и… листа бумаги с перечислением масок. Активная деятельность липусов приносила свои плоды: количество желающих сделать ставку по первому уровню Тритэры росло на глазах, отчего то тут, то там образовывались небольшие очереди.

Окинув задумчивым взглядом зал, Лола направилась к самой дальней кабинке. Приземистый организатор, бегающий вдоль нестройного ряда клиентов, без конца что-то вещал, продолжая агитационную деятельность. Гордо прошествовав мимо длинноухой малявки, зор-зара приподняла капюшон, нагло подмигнула разодетому по последней моде эльфу и вне очереди проскользнула за занавеску. Вернее попыталась проскользнуть, но была оперативно перехвачена за хвост недовольно шипящим липусом.

Эльф, в отличие от коротышки, только открывал и закрывал рот, из которого не вылетало ни звука, зато его округлившиеся глаза выражали бездну различных чувств: от возмущения до удивления, подкормленного страхом, и наоборот.

— Нельзя, леди-оборотень, нельзя, без очереди нельзя, — затараторил лысый борец за справедливость, продолжая сжимать ее хвост в своих цепких пальцах.