Три года, три дня

Он запретил Лизавете тратиться на визиты, велел не встречать по возвращении, но она приехала и увидела.

- Ты мне нравишься. Чаще всего. Мне с тобой комфортно. И я хочу жить с тобой дальше. Но неужели ты не понимаешь, что ты для меня слишком пресная?

Слова ранили, но самодовольная улыбка мужчины, который уверен в этих словах, - куда больше.

Пресная, скучная... Удобная. Глупая...

Лиззи кидала вещи в чемодан и не могла понять, какие слова говорил он, а какие она шептала себе под нос. Влад до последнего не верил, что она уйдет, но Лизавета ни секунды не сомневалась.

Даже если бы уйти пришлось на улицу. Она собрала только самое необходимое, бросив почти все те аккуратные девичьи платьица, которые покупала и носила эти три года. Какой же дурой она себя чувствовала!

Благо ей не пришлось уходить в неизвестность - через час она уже пила чай на дядиной кухне, потеснив многочисленные книги и приборы. А еще через пару часов, разложив вещи в шкафу и вытащив из кладовки то, что оставила перед переездом к Владу на хранение, валялась на перестеленной гостевой кровати и планировала будущее.

Первым делом она наказала себе больше никогда не носить всех этих нежных тряпочек невнятного цвета, в которых сама себе теперь напоминала олененка с ветвистыми рогами. Из запыленных чемоданов были извлечены узкие черное брюки, ботинки на толстой подошве и старенький любимый свитер крупной вязки. Но и в этих вещах Лиззи все еще напоминала себе олененка Бемби, поэтому на следующий день в ближайшем магазине была прикуплена кое-какая косметика и две пачки взятой, не глядя, цветной краски.

Но бунт не удался. Даже с не особо ровно нарисованными стрелками и наплевательски покрашенными волосами Лиззи осталась слишком уж безобидной и мягкой. К тому же теперь еще и походила на увеличившуюся до человеческих размеров феечку из сказки.

- Ничего, - утешила себя девушка. - Постепенно я избавлюсь от этого несчастного вида. Через три дня закончится зима. Я ведь волшебница, а маги верят, что весна – начало всего нового.

Я потеряла три года, но это не страшно. Мне всего двадцать два. Я еще слишком молода, чтобы о чем-то жалеть.

Самым обидным оказалось не то, что Влад ей врал и изменял, а то, что она не чувствовала боли из-за расставания. Душа совсем не болела. Лиззи будто и не любила его больше.

«А любила ли вообще или мне тоже было удобно в этих отношениях?»

И один, и другой вариант наводили на неприятный вывод, что девушка потеряла эти три года на Влада, но виновата сама.