Реальность Тунгур

- Ты должен мне ночь. Помнишь? - лукаво произнесла я.

- Должен?

- Конечно, я так за тебя переживала, что теперь это не просьба.

- Прямо сейчас? - брови парня поднялись ещё выше. Я рассмеялась:

- Меня учили говорить мужчинам приятные слова. А нет ничего приятнее, чем знать, что ты желанен.

- Оо, странное у вас всё-таки воспитание. - он тоже засмеялся, своим обволакивающим смехом - Мне кажется воспринимать женщину, как приятную... - он замялся - в общем, как свою вещь, пусть даже очень желанную, это несколько оскорбительно.

- А как же твои любовницы?

- Так и знал, что ты о них вспомнишь. - его рука стала гладить меня от плеча к запястью - Ну так вот, мои любовницы - бывшие - приложил мои пальцы к своим губам - не хотели отношений, и мы прекрасно проводили ночи, но это всё.

- Но разве это не то же самое, как если бы ты зашёл в гарем, и выбрал одну из нас?

- И, например ты, в этот день была не в настроении. Или тебе не понравился бы я. Что тогда?

- Я бы улыбалась и приносила мужчине радость.

- Это не правильно Дани.

Если Мария, так звали одну девушку, не хотела меня видеть, или была настроена провести вечер за книгой, никто не заставлял её улыбаться и раздеваться, потому что этого хотел я.

- Но разве ты не был разочарован или зол? - никак не могла понять к чему он ведёт.

- Зол? - он усмехнулся - Нет. Ведь и у меня могут быть дела.

- Женщина должна ждать мужской благосклонности. Ничего страшного, если ты уделишь ей другое, свободное время.

- Да нет же, Дания. Женщины и мужчины равны.

В желаниях, в работе, никто не должен угождать другому специально. Вот если я захочу сделать тебе подарок, это не потому, что я жду от тебя ласки.

- А зачем тогда?

- Что бы увидеть отклик в твоих глазах. Чтобы ты обрадовалась. Да, как же объяснить? - он повернулся на спину.

Я поняла его, и то, что он хотел донести. Вот только принять мне это было сложно. Пусть я не жила так, как остальные девушки в гареме. Пусть была во многом не согласна с правилами и имела своё, отличное от общего, мнение.

Но воспитание, вложенное с детства, оставляло неизгладимый след, на всём моём суждении. Хорошо, что Тарус вкладывал в мою голову и другие мысли. Иначе, я бы так и не понимала тех женщин, что решились отстаивать свою самостоятельность, в других странах.

- Тебе ещё больно? - осторожно прикоснулась к раненому боку, чуть выше самой раны. Шрам покрылся корочкой, а кожа вокруг была розовой, и выглядела хорошо. Парень снова повернулся ко мне, и у меня вдруг сбилось дыхание.