Мухоморная диета

– Да я это, – пробасил Иван, вытягивая дополнительные крепления браслетов.

– Уфф! – чародейка едва подавила все непечатное, что рвалось изнутри. – Напугал меня до чертиков!

Колючее шерстяное одеяло опустилось ей на плечи, а в освобожденные руки упала булочка.

– Ешь, ватрушка свежая, с маком, – пояснил богатырь и, примостившись рядом, аппетитно захрустел корочкой.

Марья потрясла головой, но галлюцинация не пропала. Иван сидел рядом, поедал еще теплую ватрушку и довольно хмыкал.

– Зачем? – к еде она не притронулась, хотя желудок выдавал жалобные звуки.

– Ты знаешь, за что меня тут посадили?

– И что? – неожиданно богатырь оторвался от еды и посмотрел на чародейку.

– Не боишься? – вкрадчиво поинтересовалась Марья, поднимая руку в изображении атакующего жеста.

– Меня в детстве часто с лавки роняли, с тех пор ничего не боюсь, – хмыкнул богатырь и вложил ей в руку кружку с молоком.

Моровна застыла в недоумении.

– Пей, вечернее, – подтолкнул кружку Иван и вытащил из котомки третью ватрушку.

Чародейка подчинилась приказу и сделала первый глоток.

Теплое молоко приятно прокатилось по иссохшемуся за день горлу и она почувствовала зверский голод. Ватрушка тоже была теплой, покрытой маковыми зернышками. Марья отщипнула кусочек и медленно прожевала.

– Только не говори, что ты из этих, малохольных, – богатырь наблюдал за тем, как она ест. – Откусят кусочек, а потом свистят, как они объелись.

Моровна ухмыльнулась и, отбросив в сторону сомнения, с жадностью набросилась на еду. Иван довольно крякнул и снова залез в свою безразмерную котомку, за добавкой.

После еды чародейка почувствовала, что ее потянуло в сон. Третий день без отдыха, если не считать то короткое мгновение, когда она спала, прижимаясь к Ивану. Он словно читал ее мысли, кружка была сложена в котомку, а та в свою очередь заняла свое место у импровизированного изголовья.

– А как же? – чародейка показала на браслеты.

– Утром на место верну, – зевнул богатырь и снова уложил ноги Марьи себе на колени, да и одеяло подоткнул, чтоб не дуло.

Она отказывалась что-либо понимать и просто плыла по течению. В конце-концов не убьют же ее за одеяло и немного еды? Моровна хмыкнула, странно было слышать эти слова от самой себя, приговоренной к казни.

Под мерное посапывание богатыря она уснула, и ей приснился кошмар, чернота медленно подкрадывалась к ней, пытаясь больно ужалить. Она бежала по улице, а люди от нее отворачивались и стыдливо прятали глаза, отказываясь помогать.