Мухоморная диета

– Почему?

– Сейчас за ней следить стало сложнее, слишком много народа трется вокруг.

– У нее нет силы, – мягко напомнила Верховная.

– Думаешь, я ее боюсь? – фыркнула помощница, – Я боюсь народных волнений, которые может поднять наша Прекрасная. Если все выйдет из-под контроля придется заменять традиционную казнь. Ибо до нее она может не дожить…

– Серьезно? – глава Ковена задумалась.

– Любимого сыночку обидели, – второй раз хмыкнула помощница.

– Я поговорю с ней, – медленно протянула Верховная.

– Так сказать, по старой памяти.

Эту ночь Марья проводила одна.

Весь день на нее пялились, показывали пальцем, детвора обстреливала ее горохом и комьями земли. Поэтому с приходом сумерек чародейка почувствовала облегчение, прохлада всех разогнала по домам.

Звеня цепями и стуча зубами от холода, Моровна пыталась хоть как-то устроится на жесткой земле. Несмотря на дневное напряжение, она так и не смогла уснуть. До самого утра она просидела вглядываясь в темноту и дрожа.

Оставалось всего четыре дня, но ей все еще хотелось жить.

Утром ее ненадолго освободили, позволив сходить в уборную и даже умыться. Желудок начал бурчать возмущаясь отсутствием пищи. Марья снова мысленно обругала богатыря, который сорвал ей всю подготовку. После этой прогулки она села в позу для медитации и отключилась от внешнего мира, собираясь дождаться казни в бессознательном состоянии.

На шестую ночь ей не повезло, начался сильный ливень. Тяжелые капли отвлекали ее от транса и нарушали концентрацию, вдобавок ослабленное голодовкой тело быстро теряло силы.

Марья впервые за это время открыла глаза и невидяще смотрела перед собой. Стена дождя отсекала ее от праздных взглядов полуночных гуляк.

– Это к лучшему, – чародейка не чувствовала тела, значит, утром ей не придется долго страдать. Солнце стало вяло выглядывать из-за горизонта. Дождь закончился и между двумя тучами заискрилась радуга. Моровна щурясь посмотрела на нее и с усилием закрыла глаза.

– Мы должны присутствовать? Почему казнь ведьмы и свадьба чародея оказались в один день?! – бушевал в зале государь, раскидывая письменные принадлежности.

Советник тяжело вздохнул и ловко увернулся от каменной чернильницы.

– Таковы порядки, мы не можем перенести казнь, а вы обязаны присутствовать, как уполномоченное лицо власти.

– … ! – произнес непечатное слово царь и вытер испарину платочком.