ШИЗА: три в одной

Ночью на смену выходил горгул и шнырял по самым дальним и тёмным закоулкам Межмирья с целью хоть что-либо узнать о похищенном мальчике.

За всё это время Янка только один раз побывала у бабушки. Её счастливые глаза выдали тут же с головой, прежде чем она начала говорить об Агре. Одновременно девушке было стыдно быть такой счастливой, когда брат до сих пор не найден и непонятно, что с ним происходит. Рассказав о совместном житье с Агром в его замке, девушка пообещала сообщить, если будут новости о Лёнчике. Новостей не было, а с пустыми руками беспокоить бабулю Янка не хотела.

Янка просила бабушку вернуться в замок, чтобы жить всем вместе, однако наткнулась на её твёрдый отказ: «Доча, нет. Взрослые дети должны жить от стариков отдельно – свою семью строить. Лучче в гости ко мне заходите, я всегда рада. А там ещё, не приведи Боже, Гелька в замок возвернётся, а ведь её никак не терплю!» В этой отповеди Янка с затаённой радостью выделила для себя отрадное слово «дети». Ведь так бабушка их с Агром назвала.

Значит, и он для неё теперь такой же, как и она – родная внучка – любимый ребёнок, а не «страсть Господня», «бабайка», «страдалец наш», «рогатый Дунай» или «коргу»[1], как бабуля в разговоре называла горгула раньше. Девушке было приятно оттого, что бабушка тоже любит её избранника, несмотря ни на что.

На бабушкином комоде, накрытом узорчатой «накидушкой», стояли фотографии в рамочках. Янка взяла фото маленького мальчика, думая, что это изображение брата, но приглядевшись, узнала отца в детстве.

«Надо же, до чего, они, оказывается, похожи!» – удивлённо отметила она. Тут же пришёл на ум их малозначимый разговор с Лёнчиком. Он спросил её однажды:

– А ты помнишь папу?

– Да. Он был чудесным, но, как говорила мама Ира, со странностями. Он почему-то не умел расставаться с привычным, дорожил старыми вещами...

– Как это?

– Ну вот, например. Все вокруг на цифровые фотоаппараты и смартфоны снимали, а он почему-то по старинке занимался чёрно-белой фотографией. Запирался в тёмную ванную.

Включал рубинового цвета фонарь. Наливал какие-то специальные растворы в пластмассовые ванночки. Устанавливалась такая таинственная атмосфера. Помню, как смотрела на превращение: на белом листе, опущенном в воду, проявлялись изображения знакомых и незнакомых людей, вещей, комнат. Это было похоже на волшебство.

– Знаешь, я, наверное, тоже попробую. У нас в детском центре есть фотостудия…

На Грани время текло по совершенно иным законам.