ШИЗА: три в одной

В спину понеслось тривиальное и вполне ожидаемое:

– Вот это жо-опа-а! А-фи-ге-еть! И ты ещё на что-то в этой жизни надеешься, а, жиробасина?!

Янка сушила волосы, смотрела, как девочка вылезла из воды и стояла теперь совершенно голая, тоненькая, как прутик. Она [N1] молча выжимала два намокших хвостика, ставших жалкими шнурками. При виде худого бледнокожего, по сути брошенного всеми ребёнка, волна возмущения, накатившая на Янкино сердце, отхлынула. Она решила предупредить девочку о тех страшных метаморфозах, что произошли за время её отсутствие с хозяином замка.

От такого зрелища, как горгул, даже взрослый может ненароком инфаркт получить.

– Геля, не знаю, где ты была и как ты здесь снова появилась, но мы тебя, видишь ли, не ждали. Я должна тебя предупредить о Саше. Дело в том, что он теперь выглядит не так, как раньше… даже имя его изменилось…

Гелька подбоченилась, упершись костлявой ручонкой в тощий бок, и заявила, нисколько не убавив яда в писклявом голосе:

– Не трудись! Не строй из себя заботливую мамочку! Я вас видала… во всех позах! Наблюдала ваши гунявые лобзания, с другой стороны смотрела на вас, через зеркала.

Так что видела горгула с тобой, крыса жирная!

Но девчонка напрасно старалась вогнать Янку в краску, та прекрасно помнила, что горгул всегда занавешивает все зеркала и отражающие поверхности, не вынося своего собственного вида, с которым он до сих пор не в силах был примириться. Даже стеклянные дверцы книжных шкафов в его кабинете были теперь затянуты покрывалами.

Геля тут же смекнула, что её маленькая ложь раскрыта и решилась сказать правду:

– Ну ладно уж. Наблюдала вас за завтраком через металлические кофейник. И чё! Он ещё искажает, так что ваши рожи были ещё корявее, чем обычно. Полный зашквар! Да как ты ваще с таким можешь?! Крипота! Я вот сроду бы с таким не стала!

– Ах ты, мерзавка! – вновь взъярилась Янка, – А не твоими ли стараниями он стал таким!!!

В порыве гнева она шагнула к ней, чтобы хорошенько встряхнуть.

Но девчонка завизжала так пронзительно и громко, словно её собирались резать ножом. Янка отпрыгнула и закрыла уши. Казалось, что дикий визг пронзил весь замок и отразился эхом в дальних горах. На шум, громко топая и тяжело дыша, ворвался горгул.

Геля изобразила перепуганного измученного ребёнка. Она растирала кулачком несуществующие слёзы. От вечных сквозняков открытой всем ветрам купальни, её тончайшая бледная сголуба кожа покрылась пупырышками.